Мы вышли на улицу. Дождь закончился, и в осенних сумерках город казался спящим. Фонари уже загорелись, а между деревьями сгустились тени. Мы вылезли через дыру в заборе и вышли на тротуар. Сразу стало легче дышать, словно старый дом и вправду тянул силы. Я обдумывала последние слова Стаса и чувствовала, как в глазах собираются слезы.
Мы шли между фонарей, крепко держась за руки. Капюшоны практически полностью скрывали наши лица, и мы шли, шли, будто пытались в шагах по лужам утопить горечь. Утопить тоску, что просто стояла между нами, но и связывала нас, не давала ни разойтись, ни довериться друг другу до конца.
Прокушенная губа саднила, я сжимала ее зубами, отвлекая себя от мрачных мыслей, и еще крепче сжимала пальцы в ладони Стаса. Я пыталась понять, о чем думал мой спутник. Какая боль таилась в его сердце и насколько высоко он стоял в руководстве «Союза». «Внук графа Кудрявцева», – думала я, отворачивалась в сторону, и перед глазами появлялся погибший парень. «Ты даже не удивился. Они сидели рядом с истерзанным телом и не испытывали никаких чувств», – крутились болезненные мысли. «Я добьюсь того, чтобы всех их казнили», – твердо решила я, глядя на череду фонарей, отражающихся в мокром асфальте…
Тайна, которую рассказал Марик, не давала мне покоя. Я стала просматривать газеты, пытаясь найти новость о пропаже ребенка. «Если убийца Галины Фёдоровны и источника ищет информацию о нашем источнике, чтобы подчинить и его, то он знает о ритуале, и ему понадобится ребенок», – размышляла я.
Газета шуршала страницами, пестрела сводками новостей. Я дошла до конца и нахмурилась, разглядывая гороскоп на неделю. «На этой неделе вас ждут незабываемые приключения, – гласил текст. – Благодаря своему везению вы сможете противостоять всем своим недоброжелателям… Но не полагайтесь на него слишком сильно, ведь если вы хотите остаться на вершине, то придется приложить немало усилий», – писал некий астролог. «Но вы со всем справитесь», – благодушно заключил автор гороскопа.
Я перевернула газету первой полосой наверх, несколько минут разглядывала жутковатую фотографию разгрома в здании Комитета и думала: «Интересно, кто придумывает эти гороскопы? Для этого есть специально обученный человек, или в редакции каждую неделю кидают жребий? А может, это и вовсе наказание для тех, кто проштрафился?»
Вялые мысли отвлекали от тревоги, которая тоненькой струйкой стекала по внутренностям, разъедала их серной кислотой. Фёдор метался по Мадану, словно ошпаренный, в попытках отыскать всех причастных к происходящему в городе. А еще этот взрыв… Федьку снова спас Рыжий. Если бы я не знала, что он самый обыкновенный кот, точно подумала бы, что это одно из воплощений источника.
Как ни странно, но поток посетителей кафе из-за взрыва не то что не иссяк, а втрое увеличился. Люди шли массово, несмотря на воронку, которая перекрыла единственный проезд. Из-за этого сегодня с утра всем работникам заведения пришлось пройти квест по переносу продуктов от машины, которая остановилась возле воронки, до кухни. Основной рабочий процесс начался позже, и я видела, что некоторые сотрудники едва держались на ногах уже к обеду.
Заиграла музыка. Я нашла взглядом скрипача, замершего в центре зала, и облегченно улыбнулась. Дела кафе шли своим чередом и, передав ребенка на попечение родителей Фёдора, я могла спокойно заниматься своими поисками. Жуткий ритуал, о котором рассказал Марик, навел меня на мысли о том, как найти погибший источник, но пока что я не могла продвинуться дальше. Мне нужна была помощь Мии, а она сейчас занималась таким сложным делом, что я никак не могла пробиться к ней.
Музыка приглушила разговоры, заставила следить за скупыми движениями музыканта. Я смотрела на него и думала о том, что он играл для магии задолго до моего рождения. Тогда, когда Филипп Миляев искал источник. Когда мой дед – граф Волковский – пытался остановить революцию, катящуюся по стране как снежный ком. Когда у Марика еще не было хранителей и он жил в пещере на скалистом берегу озера.
Филипп Миляев после заключения договора с источником вернулся в столицу. Его жена и сын остались в Мадане. Нет, он не бросил семью на произвол судьбы, ведь точно знал, что неудавшийся похититель покинул Мадан сразу же, как только понял, что источник обзавелся хранителем. Поэтому Филипп оставил семью с тоскливым сожалением, но легким сердцем. Перед отъездом он посвятил жену и сына в свое новое положение и познакомил их с Мариком. Интересно, как они называли воплощение источника? Жаль, что я об этом никогда не узнаю.
В столице Миляев быстро сориентировался в положении сторон и, зная о том, что его сына пытался похитить представитель знати, принял сторону революционеров. Он добровольно передал практически все свое имущество новой власти и основал Комитет. В первую очередь для того, чтобы, наконец, поймать негодяя. Методом проб и ошибок выстраивалась работа по изменению системы власти с наименьшим кровопролитием. И еще я точно знала – именно Миляев помог скрыться семье моего деда. Моей семье.
