Желудок сжался, и я прикрыла рот, сдерживая порывы. Шагнула сначала к телу, уперлась бедрами в стол и отступила, едва не упав. Тяжелые руки Стаса легли мне на плечи, и даже сквозь куртку я почувствовала, что его пальцы подрагивают.
– Это называется «Колумбийский галстук», – невозмутимо проговорил мужчина. – Мы нечасто пользуемся столь зверскими способами расправы, только когда дело касается предателей. – Он посмотрел мне в глаза, и я подумала, что ледяной цвет идеально соответствует холодности его взгляда. – Запомни это, Мия. Нам бы не хотелось повторять это с тобой.
Открыть рот и ответить я не смогла, поэтому лишь кивнула. По подбородку потекло что-то горячее, и я поняла, что прокусила губу. Судорожно вдохнула и прикрыла глаза, пытаясь не смотреть на тело. Что угодно, лишь бы не смотреть на растерзанное тело!..
– Вы обещали, что не оскверните убийствами этот дом, – глухо проговорил Стас, продолжая придерживать меня за плечи.
– Простите, Станислав, – не выражая ни капли раскаяния, ответил мужчина, сидевший ближе всех к телу. Его черные кудри блестели в свете свечей, а глаза выглядели темными.
– Мне не нравится, что вы нарушаете правила этого дома, – продолжил Стас ледяным голосом.
Я затаила дыхание: происходило что-то интересное. Что-то, что сможет пролить свет на управление «Союзом магически правых».
– Приношу глубочайшие извинения. – Мужчина с ледяными глазами встал и сделал в сторону Стаса полупоклон. – Подобное больше не повторится. Разумеется, мы все приберем, – продолжил мужчина, который, очевидно, был главным.
– Я надеюсь на это, – ответил Стас. – Иначе нам придется пересмотреть условия нашего сотрудничества.
Никто не ответил. Мужчина кивнул и сел обратно за стол. Стас же отпустил мои плечи и потянул меня наружу.
– До свидания, – прошептала я и вышла вслед за ним.
«Какая у него роль в „Союзе?“» – судорожно размышляла я. Слабая надежда на то, что Стас окажется лишь мелкой сошкой в делах революционеров и мне удастся провернуть его освобождение, утонула в луже крови того парня. В свете свечей. В разговоре с приближенными к руководству «Союза». Я догадывалась, что они не на самом верху, хоть и близки к нему. Ведь те, кто управлял революцией, вряд ли показались бы мне так скоро. Девчонке, которая совсем недавно присоединилась к ним.
Скрип штукатурки казался мне резким, противным, будто это хрустело не осыпавшееся от времени и разрушений покрытие, а мелкие косточки. Мне приходилось смотреть под ноги, чтобы убедиться, что ничего не изменилось и мы идем по полуразрушенному дому. Стас обернулся и поманил меня куда-то вглубь темного коридора. Я остановилась в нерешительности. Разговор перевернул с ног на голову мое представление о Стасе. Перевернуть-то перевернул, но ничего не прояснил. Я сжала кулаки и шагнула вслед за ним во тьму коридора.
Он провел меня мимо обломков статуи, свернул и открыл скрипучую дверь в конце коридора. Мы вошли в детскую. Я поняла это сразу, как только перешагнула порог. Изодранные игрушки валялись на полу, на старом комоде выстроились в ряд солдатики. Почти все они были сломаны, краска облупилась, и выглядели они словно парад мертвых.
– Что это? – спросила я и сжала губы, услышав, как сильно дрожал голос.
Стас обошел комнату по кругу и остановился у шеренги солдатиков.
– В этой комнате провел первые годы своей жизни мой отец, – ответил он.
Я обхватила себя руками, обвела взглядом разрушенную мебель и игрушки, которые даже не украли – их просто сломали, разорвали, разбили.
– Люди были злы, – без эмоций продолжил Стас. – И у них был повод злиться, – прошептал он, глядя мне прямо в глаза.
– Был, – подтвердила я.
Стас тронул солдатиков, слегка улыбнулся и сказал:
– Пойдем отсюда, это место мертво. Просто захотел показать тебе.
Я кивнула, глядя в его светло-серые глаза.
– Значит, ты внук графа Кудрявцева?
– Да.
– Того, который хотел сделать обычных людей рабами?
– Историю знаешь на пятерку, – безрадостно ухмыльнулся Стас.
– Так его? – шагнула я к напарнику.
– Нет.
– А чей же?
– Алексей Кудрявцев был моим дядей, – в серых глазах мелькнуло презрение. – Между мальчиками была большая разница в возрасте. Почти восемнадцать лет.
– И когда началась «Смена»… – я не закончила.
– Все рухнуло, – кивнул Стас. – Алексея и его отца, моего деда, казнили. Жену трогать не стали, дали уйти вместе с младшим ребенком.
– Твоя фамилия не Кудрявцев, – констатировала я.
– Князев, – кивнул Стас.
– Твоя мама не сильно заморачивалась с маскировкой.
– Это было не важно. Пошли. – Он взял меня за руку, и я удивилась тому, какой холодной стала его ладонь. – Это место вытягивает из меня силы.
– Веришь в эту чепуху?
– Нет. Но мне тяжело здесь долго находиться.
– Здесь живет память твоей семьи, – заметила я. – Горькая, но все же память.
– Да. Память о прошлом помогает не делать ошибок в будущем, – сказал Стас.
