Мы направились в мою гостиную и следующие несколько часов я провела в мире тканей, фасонов, кружев и журналов мод Ширтада. Хорошо, что в этом деле не нужно было знать язык, можно было просто тыкать пальцем в картинки, однако Корде все же приходилось иногда работать переводчиком: мне необходимо было удостовериться, что модистка правильно поняла мою жестикуляцию, и мне не пошьют саван вместо прогулочного костюма. Голова шла кругом от домашних и бальных платьев, костюмов для верховой езды, нижнего белья, курточек, плащей, жакетов. Меня обмерили со всех сторон: сидя, стоя, в наклоне и даже в позе балетных па. Это безумие растянулось бы до вечера, если бы не Лалли, которая пришла и сказала модистке, что время вышло. Как я это поняла? Модистка встала, собрала раскиданные вокруг образцы тканей, журналы, выкройки, и покинула нас, пообещав скоро прислать первую партию готовых вещей.
Посмотрев на часы, я неожиданно занервничала: наступил полдень и мне предстояла встреча с наставником. Он по факту являлся главным человеком на данном этапе моей жизни, так как мог помочь мне обрести себя.
Корда показала мне комнату, которая была в этом доме классной: в ней когда-то обучались Максур и Райан, а до них — несколько поколений Карвишей. Она была оформлена в привычном для меня стиле, почти без ширтадского шика. Здесь был большой письменный стол, доска, полки с книгами, на стенах висели карты, а единственная уступка местной эстетике была воплощена в низком ярко-желтом диванчике и нескольких пуфиках, которые стояли в дальнем углу комнаты и вместе с чайным столиком формировали зону отдыха.
Разглядывая помещение, я вдруг поняла, что не одна. Оглянувшись, увидела, что возле окна стоит мужчина и пристально смотрит на меня. Было странно не заметить его сразу; я открыла было рот, чтобы вступить в диалог, но он меня опередил:
— Называйте меня мастер Таллан. В Ширтаде к аристократам мужчинам обращаются «асури», ко всем остальным «эр», но в случае наставников и учителей используется обращение «мастер».
— Здравствуйте, мастер Таллан. Рада с вами познакомиться.
Я разглядывала мужчину, пытаясь составить о нем первое впечатление, однако это было непросто. Возраст был неопределим — ему могло быть как тридцать, так и пятьдесят, а, возможно, и больше. С магами всегда сложно, но Таллан еще и отличался особой безликостью. Среднего роста, среднего телосложения, светлые волосы, мелкие черты лица. На лишенном растительности и украшений лице глубоко посаженные глаза с короткими выцветшими ресницами. Человек-невидимка — закроешь глаза и не вспомнишь, как он выглядит.
— И как я вам? — прервал затянувшуюся паузу наставник.
— Простите, я не хотела...
— Хотели. И если исходить из этикета высшего света Ширтада, ваш пристальный взгляд тянет на сплетню об адюльтере со мной. А если судить о вас как о маге жизни, то такое внимание к объектам живой природы — это закономерно.
— Вы прекрасно говорите на всеобщем, — сделала я комплимент, сглаживая впечатление о себе.
— Для знати этот язык обязателен к изучению. Мороны не заставляют своих людей учить наш?
— Я не уверена, но в обязательной программе женских пансионов его точно нет.
— Как недальновидно! Впрочем, вас это уже не касается. Мы будем делать из вас настоящую звезду Ширтада, исправив все пробелы вашего образования.
Мастер приблизился, прикоснулся ладонью к моему лбу, затем положил ее на грудь. Мне было несколько неуютно, но сам Таллан был настолько бесстрастен, что я решила воспринимать его как лекаря.
— Я не отношусь к видящим, — мужчина прекратил свои манипуляции, — мой дар состоит в открытии магического потенциала. В Ширтаде его вскрывают перед начальной школой — с десяти лет наши дети изучают практическую магию.
— Вскрывают? — я непонимающе уставилась на мага.
— Запуск дара — это стандартная магическая процедура. Первые десять лет ребенка учат самоконтролю, после вскрытия еще в течение шести лет — магическому искусству, затем только практика и умение слушать свою магию.
— Вот так просто? Ритуал и… все?
— Вы меня не услышали, айса. Процесс становления занимает больше десяти лет. Ваша магия не дождалась и уже несколько раз вырывалась самостоятельно. Я прав?
— Да, но я не понимаю, почему у меня так. В Крайде и других наших государствах много одаренных женщин, но я не слышала, чтобы у кого-то еще дар устраивал бунт.
— Чтобы понимать, почему вы другая, нужно знать подробности: кто ваши родители, суть их дара, родословную на несколько поколений. Вы готовы мне об этом рассказать? — Таллан вопросительно поднял брови.
— Нет, я…
— Тогда пока примем как данность и будем работать с тем, что есть, — спокойно резюмировал мужчина. Он указал мне рукой на место за письменным столом. Я села, с удовольствием почувствовав себя студенткой. Мужчина встал возле доски, но мел в руки не взял. Напротив, он заложил руки за спину, посмотрел куда-то выше моей головы и начал говорить: