– Винта, садись к столу, сейчас принесут еду, – вступила я. – А потом всё обсудим. – Улыбнулась. – А пока расскажи нам о своей маме? У нее был магический Дар, да?
– А вы, тётень… ой, ньера Сита, откуда знаете?
– Ты видишь нашу Ссэнасс.
– Это кошка такая магическая умная? Да?
Я промолчала. Винта сглотнула:
– Мама ушла два года назад. Она говорила мне никогда, никогда не носить женское платье и всегда прятать волосы.
Да, Рейн был прав. Это тянулось уже давно. И горожане не знали, у кого им искать защиты. Те, кто обязан их был охранять, оберегать, почему-то этого не делали.
– Она была магом, да?
– Не знаю. Но у нас было сухо и тепло без печки.
– А как ты думаешь, Арвинта, твоя мама хотела бы, чтобы ты поступила в магическую семинарию в Виэнии?
– Где это?
– На юго-западе отсюда.
– Не, я не могу… я буду ждать маму. А то она приедет, а меня нет.
Я закусила губу и посмотрела на Рейна. Тот покачал головой. Он думал о том же, что и я, – вряд ли мама Винты когда-нибудь вернётся домой.
– Арвинта, я обещаю, мы поищем твою маму. Но тебе следует учиться читать, писать – ты же уже большая!
– А я умею читать и писать! – Винта вздернула голову. – Я могу жить одна, я жила! И теперь я буду очень-очень осторожной!
На этом разговор закончился – принесли ужин. Мы, не завтракавшие и не обедавшие, встретили горячее мясо с овощами с большим энтузиазмом. Сюрпризом стало то, что Винта посмотрела на нас… а потом взяла нож в правую руку, вилку в левую и стала аккуратно есть.
– Винта, как звали твою маму?
– Оридия лен Санрини.
«Лен»? Ещё одна неожиданность.
– А когда она исчезла?
– Два года и месяц назад… – Глаза Винты набухли слезами.
– Мы поищем, обещаю, сделаем, что сможем, – я посмотрела на Холта, тот кивнул.
– А где папа?
– Не знаю, я его никогда не видела.
– А что говорила мама?
– Что он на корабле уплыл, и мы ждать должны.
Дождались. Двенадцать лет… Что бы там ни было, но Винту нужно было вытаскивать из этого круга сломанных надежд.
– Знаешь, Винта, у меня тоже нет мамы.
– А что с ней случилось?
– Познакомимся поближе – расскажу…
Мы с Винтой, Соль и Ссэнасс пошли спать в одну комнату, ту самую, где была широкая кровать и плясали за стенкой. Холт отправился в противоположную.
О результате ночных бдений мужа я узнала наутро.
– Прибыл ещё один полк. Город окружён, дороги перекрыты. Мэр, начальник полиции, начальники таможни и порта арестованы. Три отделения полиции взяты, всех полицейских повязали – вряд ли кто-то сохранит свой пост. Квартал иностранных купцов оцеплен. Склады сейчас обыскивают. А в гавань с ночным приливом войдёт королевская эскадра. Другая эскадра движется наперерез к Симире – может быть, успеют ещё кого-то перехватить. А потом наши встанут там «с дружественным визитом», и поведём переговоры через посольство: в торговле и хороших отношениях с нами они ой как заинтересованы.
Ух ты! И всё это за один день…
– Есть первые результаты. На «Летучей рыбе» – одной из шхун из нашего подозрительного списка – в трюме нашли трёх девушек. И ещё двух – в одном из купеческих домов.
– Что будет с купцом? – заинтересовалась я.
– Ну, раз он совершил преступление на земле Таристы, то и отвечать придётся по нашим законам. А что у нас за работорговлю – сама знаешь.
Слышала. Однозначно – конфискация имущества и смерть. Ну и воплей же будет!
– Да, шум будет. Но если простить – уважать нас и наши законы не станут никогда. А если выяснится, что за белокожую наложницу можно заплатить не кошельком, а головой, аппетиты резко поубавятся. И, кстати, из столицы – разбираться с виновными и искать пропавших – по просьбе короны едут двое магов. Работорговлю у нас очень не любят…
– Рейн, но как вышло, что это длилось годами?
– Как? Думаю, ответ надо искать в Лореции. Почему те жалобы, которые писались, ложились под сукно? И как вышло, что чиновники сплошь оказались коррумпированы, но никто этого не заметил? Сита, – посмотрел внимательно мне в глаза, – где-то в Лореции прячется огромная акула. И она наверняка знает, что охота началась!
Дальше, предсказуемо, Рейн предложил отправить меня в гости к ньеру Расселу… годика на три. Пока всё утрясётся.
Я огрызнулась, напомнив о «в горе и в радости».
Он ткнул пальцем в колыбель Соль.
Я показала на ларру и добавила, что пусть хоть сейчас разведётся, я, как свободная женщина, сама потащусь за ним хвостом.
Рейн обречённо вздохнул… Но, по-моему, он был рад!
За покупками для Винты Рейн отрядил со мной четырёх гвардейцев. А одетой в плащ девочке велел держать рот на замке – саму её под капюшоном было не разглядеть, но вот голос… Когда вырастет, это дитя сможет командовать без рупора флотилиями или работать корабельной сиреной – такую услышишь с другого берега моря!
Сам Рейн мирно устроился у стола с бумагами и никуда не рвался.
