В письме я оставила адрес моего наставника Рассела лен Дилэнси, а Винта приписала внизу несколько кривых крупных строк от себя.
– Конечно! – улыбнулась Сиранта.
Мы подождали хозяйку на улице. Я оглядывалась и вдыхала свежий солёный воздух. Непогода закончилась, и, хоть ненадолго, снова выглянуло солнце. Ещё влажные булыжные мостовые, красные мокрые крыши – всё выглядело новым, ярким, почти праздничным. А может, то было настроение. Мне казалось, что вместе с дождём будто смылось, растворилось, ушло нависавшее над городом тёмное облако…
Вот только жаль, что Сафрины я так толком и не видела – ни набережной, ни гавани, ни – был тут такой – музея древностей. Улыбнулась – служанкам положено ходить по хозяйским делам, а не по городским музеям.
Но следовало поспешить – мы отсутствовали уже почти полтора часа, а Соль вечно спать не будет.
Оказалось, что освобождённых пленниц отвезли в один из полицейских участков. Старший из сопровождающих нас гвардейцев сказал что-то двум стоявшим у двери кирасирам, и Сиранту пропустили внутрь. Я осталась в карете с Винтой – показывать одиннадцатилетней девочке, чем могло бы закончиться вчерашнее происшествие, мне не хотелось. И оставлять её одну – тоже.
Сиранта появилась быстро, минут через пять, с лицом белым, как мука, из которой она пекла свои пирожки.
– Спасибо вам, Кайта тут, она жива… но она… она… – Лицо исказилась, по щекам побежали слёзы.
Я незаметно показала на Винту и покачала головой. Не при детях.
Сиранта поняла, кивнула, одновременно вытирая рукавом слёзы:
– Я побегу за мужем. – Попыталась криво улыбнуться. – Главное, что живая.
Я сама прикусила губу – столько слёз, сломанных жизней, страха, сиротства – зачем?! Неужели деньги этого стоили? Ну что же, кто бы ни был в этом виноват, он заплатит. И ценой будет его собственная кровь. Я не злая – но по всем меркам, человеческим и божеским, он заслужил смерти.
Посмотрела на Винту.
– Ну, Кайта отыскалась, и живая… поехали за покупками?
– А вдруг тут есть моя мама? Я тоже хочу посмотреть!
Без шансов. Но если отказать, спорить могу, Винта удерёт при первой возможности, чтобы вернуться сюда.
– Скажи мне, как выглядит твоя мама, и пусть гвардейцы проверят. Нас не пустят. – Я слегка лукавила, меня, может быть, и пустили бы. Но у меня тоже есть предел, а я – кормящая мать. И тут заменить меня некому.
– Она красивая. Волосы светлые, глаза синие. А на щеке, вот тут, – Винта ткнула пальцем, показывая, где, – … родинка.
– Ньер Ферандо, – высунувшись из окна, я обратилась к гвардейцу, которого знала по имени. – Проверьте, пожалуйста, нет ли среди найденных женщин светловолосой синеглазой ньеры с родинкой вот здесь. Имя – Оридия лен Санрини.
Мы ждали недолго. Гвардеец вышел, покачал головой:
– Никого с родинкой. – Отвёл глаза. И, уже в сторону, одними губами: – Своими руками убил бы гадов!
Правильно я не пошла.
До возвращения мы ещё успели прикупить Арвинте в дорогом магазине на центральной улице две пары штанов – из полотна и хорошей шерсти, куртку, три рубашки и сапожки. Ну и мелочи вроде щётки для волос, носков, носовых платков. И саквояж, чтобы всё это уложить. То, что магазин именовался «Мода для юных ньеров», Винту не смутило. А вот от покупки юбки она отказалась наотрез. «Мама не велела», и всё тут.
Я не стала спорить.
Вернулись мы вовремя – Соль уже не спала, хотя её пока успешно развлекала ларра.
Винта, взяв саквояж с покупками, исчезла в соседней комнате – отправилась примерять обновки.
А Холт поманил меня пальцем:
– У меня есть пара новостей. Правда, хорошими их не назвать. Пока вас не было, я по-быстрому обернулся до порта и обратно. Нужно было кое-что проверить. Так вот. Помнишь, в реестре потопленных пиратами кораблей была такая «Голубая жемчужина» – двухмачтовик с высоко задранным бушпритом и большой надстройкой на корме? Я сначала думал, что обознался. Так нет, это она!
– А кому она сейчас принадлежит?
Варианты могли быть разными – от ни о чём не подозревающего добросовестного приобретателя до родича прежнего владельца, учинившего мошенничество ради страховки.
– Она – одна из списка тех, которые мечутся как угорелые между Сафриной и Симирой. Что приводит нас к мысли…
– …что работорговля тут и пиратство на Закатном океане – связаны, – закончила я за мужа.
Холт кивнул.
– А вторая новость?
– Сита, иди ко мне ближе, дай я тебя обниму.
Похоже, что-то совсем плохое.
– Рейн?
– Два года и один месяц назад, не успев выйти из гавани, вспыхнула и взорвалась шхуна «Улыбка богини». Не спасся никто. Происшествие списали на взрыв порохового погреба, но я сделал запрос и уже получил ответ – на «Улыбке» никогда не было пушек.
В голове бешеным хороводом закрутились мысли… Зачем он это рассказал? Два года и один месяц – звучит знакомо. Да! Как раз тогда пропала мама Винты, которая умела держать дом в тепле и сухости, даже не топя печку…
– Сита, магини могут сотворить такое?
– Да, могут. Ты же знаешь. – Я прижалась к нему теснее, обнимая за талию, пряча лицо на груди. И я тоже могу, если отнять у меня всё, если смерть покажется желаннее жизни. – Ты думаешь, это сделала мама Винты?
