– Да, я думаю, Оридия лен Санрини никогда не вернётся домой.
– Бедная Винта… она так надеется… так ждёт…
Мне показалось, или за спиной мужа тихонько скрипнула дверь?
Выглянула из-за его плеча – нет, вроде бы всё закрыто. В комнате, кроме нас, никого не было.
Произведение оптимизма на знание – величина постоянная.
Ночью я проснулась от всхлипываний Винты. Девочка, чтобы не беспокоить меня, отодвинулась на самый край кровати и скорчилась там в позе эмбриона, закусив зубами угол подушки и стараясь не плакать в голос. Её трясло мелкой дрожью.
Неужели она слышала что-то из нашего разговора? Или это просто реакция на всё случившееся в последние дни? Чего стоит ребёнку держаться, как держалась Винта, – не показывая страха, не жалуясь, поспевая за двумя взрослыми в темноте, под проливным дождём?
Сама подвинулась к ней ближе и молча обняла. Укрыла одеялом и стала гладить по голове, тихо шепча: «Всё будет хорошо… Всё будет хорошо…» Винта сначала пыталась меня отпихнуть, а потом прижалась и затихла. И уснула.
Ничего. Жизнь продолжается – это я знала по своему опыту.
Рейн сказал, что нам предстоит пробыть в городе ещё три-четыре дня, – он хотел самолично досконально изучить списки замешанных в работорговле чиновников. Особое внимание обратить на вступивших в должность пару лет назад и узнать, кто именно в столице подписал приказы об их назначении.
Два стоящих в гавани судна из нашего перечня подозрительных уже были арестованы. Вместе с командами. Степень причастности и виновности предстояло выяснять. Ещё четыре корабля должна была перехватить в море вторая эскадра. Муж считал, что найти их владельцев вряд ли удастся, поскольку таких может вовсе не существовать в природе. А вот след денег, полученных за продажу девушек, мог куда-то привести. Ведь либо золото клали в банк, либо кому-то передавали. И так и эдак – есть шанс отыскать…
В купеческом квартале нашли ещё одну молодую женщину из предместий – её прикупил себе для утех хозяин. Именно прикупил, не нанял… Причём продавцом оказался не кто иной, как начальник полиции Сафрины.
Я поинтересовалась – а как же те агенты короны, которые должны были писать отчёты о положении дел в городе? Рейн пожал плечами:
– То самое, о чём я тебе говорил. Один, очевидно, продался. За что теперь и поплатится. А другой пропал – по словам гвардейца, которого я послал навести справки, жильцы выехали полгода назад в неизвестном направлении. То есть нового адреса нет, и в городе их больше никто не видел.
– И что сие значит?
– Что надо проверить ещё и начальника почты. Не исключено, что письма, идущие в столицу, вскрывались. И хотя адресатом значился не тайный департамент, а якобы живущая в столице племянница, кому-то могло не понравиться, что по Лореции поползут слухи о том, что в Сафрине исчезают девушки.
– Рейн, но кто будет вести все допросы, дознания? Ведь надо быть уверенным, что переловят всех виновных, что никто не откупится, не уйдёт от возмездия. И ты должен знать точно, что предоставленные тебе сведения – истинные, что все необходимые вопросы были заданы и ответы получены.
– Знаешь, не все кирасиры во втором полку – просто кирасиры. Я спустил на город целую свору сыщиков, и поверь, ни один камень на этом берегу не останется неперевёрнутым… – нахмурился, потёр лоб. – Сита, у меня с глазами что-то странное.
– Что, Рейн?
– Как плывёт всё. Будто сильно головой ударился. Точнее, ничего не болит, но контуры предметов, они словно в радужной дымке… не пойму. – Вперился в меня, криво улыбнулся: – Ты у меня – какая-то розовая. Даже не розовая, а, знаешь, по весне в предгорьях цветут цикламены?
– Рейн… – цикламеновая я озабоченно уставилась на мужа. Прищурилась, аура была тревожной, с рыжими всполохами. Похоже, ту неделю слепоты он запомнил крепко.
– А сейчас почему-то посинела… – сообщил мне Рейн задумчиво.
Посинеешь от таких мыслей… О, вот! Представила личико Соль, причмокивающей у моей груди:
– А сейчас, сейчас как?
– Опять цикламеновая, даже с алым. И будто ярче стало.
– Рейн! Ты стал видеть ауры!!!
– Что?!
– То! Ты. Видишь. Ауры.
– Да-а?! – уставился на меня, потом брови поползли вверх. – Неужели ты так по жизни в розовом тумане и ходишь? – Перевёл взгляд вниз, на свою руку. Растопырил пальцы. Соединил. Растопырил. Укоризненно покачал головой.
– Нет, не хожу. Послушай, у нормальных магов это приходит с созреванием, годам к двенадцати-тринадцати. И я училась включать и отключать магическое зрение по своему желанию. Это – вроде как пассивное умение, не требующее расхода магии. Можно смотреть на мир, как все вокруг. Можно – как ты сейчас. А можно – но это надо тренироваться, выработать фокусировку – видеть ауру интересующего тебя человека посреди толпы. Это просто особенность организма, примерно как слышать высокие звуки или видеть самый тусклый свет. Но ты понимаешь, что это значит? Твои способности растут!
