– Мм-м. Сита, слушай. Никому, вообще никому, об этом не говори. Даже ньеру Расселу. Пусть я для всех останусь обычным человеком, хорошо?
Поняла. Это – дополнительный вид чувств, добавочный способ получения информации, при умелом использовании – детектор лжи. А при том, что по ауре мага от не-мага и не отличишь, Холт может скрывать свои новые таланты долго… очень долго…
– Хорошо. Но это обнадёживает, да?
– Поглядим, – улыбнулся муж. – Ты меня научишь, что с этим делать?
– Конечно, – засмеялась я в ответ.
Он поймал меня за руку и притянул к себе.
– Скажи, а маги могут читать мысли других людей?
– Я не слышала. Точнее, так. В учебниках об этом ничего нет. Я когда-то спрашивала у учителя, тот сказал, что таких заклинаний не существует. Или же их никто не знает. Но в то же время достоверно известно и подтверждено опытами, что магически одарённые близнецы иногда видят глазами друг друга. Например, одного из пары сажали в закрытой комнате и давали рассматривать картину. А второй – на другом конце города – описывал увиденное словами так, словно полотно висело у него под носом. Включая трещины на краске и подпись художника. Но, в общем, такие феномены крайне редки. Сам понимаешь, чтоб близнецы, да ещё маги… и практического применения это не нашло. Не в карты же жульничать?
– Близкие люди. А мужья с жёнами?
– Не знаю, – я подняла его ладонь, потерлась об неё щекой.
– Ладно, поживём-увидим, – чуть пожал плечами муж. И, высвободив руку, стал водить пальцем по коже в вырезе моего платья. Склонился к уху: – Если б не гостиница и не Винта рядом…
– А как твой северянин? – перехватила я настойчивую длань, которая попробовала нырнуть вниз, под ткань платья.
– Знаешь, в голове вертится имя «Ингварр», вроде как с двумя «р» на конце. А дальше что-то непроизносимое…
– Ну, это ты магический язык пока учить не начал. Непроизносимое – это там. Но Раиндэлл Ингварр лен Холт – звучит красиво. Главное, чтобы твоё «Рейн» всегда стояло первым.
Хорошо, что Рейн уже не нервничает и не мечтает переломать мебель и перебить посуду, а шутит. И добавила:
– В Лореции есть большая библиотека, да? Вот если такой фризландец существовал, там о нём наверняка что-нибудь найдётся. Приедем, покопаемся, да? Ой, Рейн, пока есть время, ты не посмотришь мою спину? И не покажешь свою?
– Ну, я синий и без осмотра. Вдоль позвоночника как муравьи строем ходят – дивное чувство. А на тебя с удовольствием взгляну. Пойдём ко мне в комнату?
– Мм-м… – сообщил Холт пять минут спустя, водя пальцем по моей спине.
Расстёгнутое платье он спустил до талии.
– Может, перейдёшь на тарисийский? – слегка желчно осведомилась я. А то сидит, что-то там рисует и ничего внятного не говорит.
– Кожа у тебя, как лепестки весенних яблонь… А синего стало меньше. Расплывчатых линий нет вообще, и светится примерно четверть от того, что было вначале.
Это хорошо. Выходит, к тому моменту, как мы попадём в столицу, я снова смогу магичить. Вот только знать бы – стало у меня всего больше или меньше? Обидно, если зря страдала. Оправила платье:
– Рейн, давай я тебя посмотрю.
– Хорошо. Только расстегни рубашку сама. Да-а… вот так. Манжеты, теперь от ворота вниз…
Его голос казался другим, глубоким, хрипловатым. Подняла глаза – смотрит на меня в упор из-под полуопущенных век. Занервничав, облизнула губы. И, похоже, он узрел в этом какой-то намёк – через секунду я оказалась лежащей на спине в платье, опять почему-то спущенном до пояса. А он, в непонятно как молниеносно расстегнувшейся рубашке, навис сверху. Опираясь на руки, чтобы не давить всем весом мне на грудь.
– Си-и-та-а…
Одна рука нырнула вниз, задирая подол. И, не останавливаясь на этом, потянула завязку панталон. Ладонь скользнула под распустившуюся тесёмку, и ещё ниже – я ахнула, почувствовав его пальцы. И стала отпихивать от себя.
– Не брыкайся, – он улыбался. – Сейчас отпущу. Всё, что хотел, я уже узнал. – Перекатился вбок. – Погляди мою спину?
Угу. Сейчас, глазки в кучку соберу и посмотрю. И даже скажу что-нибудь умное.
Но, если серьёзно, изменения были, и явные.
Да, он был ещё синюшным и светящимся, как лучшая гнилушка с образцового болота. Но зато замкнутые контуры пятен сгладились, приобрели плавность и чёткость. Пока разрывов, как у меня, в линиях не было… но ведь и магии он хватанул на порядок больше. И до того был лишенцем. Я сочла картину внушающей надежду, о чём и сообщила мужу.
Пока приводила себя в порядок – я собиралась пойти поиграть и позаниматься с Соль, но являться Винте в таком виде значило подать дурной пример, Холт присел за стол и достал лист с непонятной схемой, напоминавшей то ли паутину, то ли развесистое родословное древо кого-то дюже знатного. Десятки кругов, в каждом – имя. И между ними – чёрточки взаимосвязей. Разные. Жирные чёрные линии. Тонкие чёрные линии. Пунктиры.
– Что это?
