— Нет, нет, — произнес он уже вслух, — отдел лаборатории — это не импонирует. Организуем конструкторское бюро — КБ; теперь это модно. Назовем его:
«Да, надо показать им образцовый проект, — размышлял Константин Иванович. — Здесь все будет на должной высоте: и техническая сторона вопроса, и генеральные линии, и организация работ, расстановка людей. Расстановка людей — в этом суть. Англичане говорят: «Настоящий человек на настоящем месте». Вот в чем секрет организации коллективной работы. И Веснин будет в этом бюро поставлен на свое место и станет делать свое дело. Всякий человек, если он решается вступить в какое-либо объединение, должен понять, что он только зубчик, винтик или гаечка сложного механизма».
Себе технический директор оставлял роль человека, который поведет всю эту сложную механику, составленную из зубчиков, винтиков и гаечек.
— Веснин, Веснин! — бурчал он себе под нос. — При чем тут Веснин? А если бы, скажем, он заболел, погиб? Любого инженера посади в лабораторию, прикажи сделать магнетрон — и сделает! Теперь это называется социальным заказом.
«Инженерная карьера, — продолжал размышлять Студенецкий, — тем и заманчива, что люди со средними способностями могут, так сказать, творить, то есть испытывать такое же счастье, как, скажем, поэт, музыкант, художник, ученый… Да, творчество дает наивысшее наслаждение в жизни…»
Быстро набросав вступительную часть о народнохозяйственном и оборонном значении работ по проекту, Студенецкий решил несколько обогатить свою записку идеями покойного Мочалова. Это можно было сделать и без ссылки на автора. Ссылка не могла сейчас иметь значения — ведь ссылаться пришлось бы на неопубликованную, никому не ведомую записную книжку покойного.
Эту книжку Студенецкий положил себе в портфель, когда еще только приступал к изучению архива почившего академика. Константин Иванович книжку эту безусловно не похитил, не украл, просто взял во временное пользование, чтобы ознакомиться с нею подробнее. Как член комиссии, которой поручено было подготовить к печати неопубликованное наследие покойного, Студенецкий имел право и даже обязан был знать содержание всех рукописей Мочалова.
Константин Иванович открыл портфель, просмотрел лежащие там бумаги, затем развязал папку, в которой хранились материалы по магнетрону. Но ни заявки Муравейского и Веснина, ни копии статьи Веснина и Ронина, ни стенограммы совещания там не оказалось. Записной книжки Мочалова в портфеле также не было.
Студенецкий стал припоминать, когда же он в последний раз просматривал эти документы. В пятницу, то есть позавчера, он привез портфель с завода. В субботу — вчера — он его с собой на завод не брал. Следовательно, с пятницы портфель лежал дома.
У Натальи Владимировны со времени медового месяца сохранилась потребность время от времени проверять содержимое бювара, письменного стола и портфеля своего мужа. Ввиду того, что Константина Ивановича мало интересовала реакция жены на делаемые ею время от времени открытия, они оба обычно не обсуждали результаты этих маленьких ревизий. Но сегодня Студенецкий, выскочив из-за стола, ворвался к жене:
— Куда вы, черт вас возьми, суете бумаги, после того как их обнюхиваете? Сейчас же положите все обратно на место!
— Но я ничего не брала, вы ошибаетесь. — Она не отрицала, что трогала портфель. — В пятницу вечером вы бросили его на подоконник раскрытым, — добавила Наталья Владимировна.
Он опустился на стул.
— Что… что ты говоришь?
— Портфель не был заперт, как обычно. Он был едва застегнут всего на один ремешок. Я полагала, что следует все, что там было, привести немного в порядок.
— Но куда, черт побрал бы ваше усердие, вы дели стенограмму совещания, заявку Веснина, статью, отпечатанную на машинке, и записную книжку Мочалова, такую тоненькую, в немного потертом кожаном синем переплете?..
По мере того как он описывал внешность книжки, у него загоралась надежда, что жена сию минуту найдет и даст ему эту книжечку…
— Она была исписана формулами. Очень мало текста — знаете, таким прямым квадратным почерком… И нумерация страниц снизу в правом углу. А переплет из очень хорошей кожи, такой хороший кожаный переплет…
Нет, такой книжки там не было. Ни стенограммы, ни статьи Наталья Владимировна тоже не видела. О заявке она ничего сказать не может. Кажется, там были какие-то заявки в папке с надписью «На отзыв о полезности». Но книжечки в синем переплете она не видела. Быть может, он оставил эту книжку и бумаги на заводе?
Он не стал слушать ее предположений и, хлопнув дверью, вышел.
