Магнетрон полностью

Студенецкий все еще держал в руках розу в стекле. Его супруга Наталья Владимировна могла бы сразу оценить такой предмет. Она любила и умела коллекционировать подобные вещицы.

— Мне родные прислали это и еще одно такое стекло, — продолжал Артюхов, — после смерти моей матери. Во втором внутри были фиалки. Я подарил их в Музей русского фарфора. Если вас интересуют такие вещицы, то советовал бы зайти в музей — стеклянные фиалки этого стоят. Специалисты считают то стекло более интересным.

Слушая с любезной улыбкой пояснения Артюхова, Студенецкий мысленно отвечал ему:

«Ханжа, лицемер, Тартюф!»

Произнеся вслух достаточное количество междометий, выражавших в приличной форме величайший интерес к репликам Артюхова, Константин Иванович счел, наконец, возможным откланяться, сославшись на заседание в Тресте слабых токов.

И, уже сидя за рулем в своей машине, Студенецкий все еще ворчал:

— Ханжа, лицемер! И без этого человека, без договоренности с ним, дирекция завода не принимает ни одного ответственного решения… Если вдуматься во всю эту систему, если во все это вдуматься…

Но даже мысленно, наедине с самим собой, в своей собственной машине, технический директор Ленинградского электровакуумного завода не позволил себе высказаться относительно того, что именно следовало бы предпринять, если бы можно было во все это вдуматься.

В первые дни совместной работы с Френсисом Веснин стремился с наивозможнейшей точностью следовать указаниям представителя фирмы, который, конечно, лучше, чем кто-либо другой здесь на заводе, знал свои машины.

Но уже к середине июля Веснин стал иногда брать на себя смелость кое в чем действовать самостоятельно. И тут он, к своему удивлению, встретил упорное сопротивление Френсиса. Часто, даже не вникая в суть предложений Веснина, он требовал, чтобы инструкции фирмы выполнялись совершенно точно, без малейших отступлений.

При всякой вынужденной переделке Френсис заявлял, что предварительно обязан согласовать вопрос с фирмой, что прежде всего необходимо послать в Штаты кейбль, то есть телеграмму по океанскому кабелю. Это слово — кейбль — звучало теперь для Веснина, как самое худшее из существующих на земле ругательств.

И все же в августе уже были смонтированы печи, установлены огромные сварочные станки, сборочные столы и автоматы для откачки ламп. Была проверена электропроводка.

Опробование части оборудования задерживалось, потому что еще не прибыли приводные резиновые ремни, которые должны были соединить электродвигатели со станками.

— Пошлите же наконец кейбль фирме резиновых изделий! — сказал однажды Веснин Френсису.

Ящики с новым оборудованием прибывали на склад почти каждый день. Обязанность следить за распаковкой новых машин нравилась Веснину. Ему и прежде всегда не терпелось посмотреть на все то новое, что прибывало на завод, поступало в цехи. Теперь силою обстоятельств он имел возможность ознакомиться с новым заграничным оборудованием раньше всех.

За время монтажа цеха Веснин полюбил визг платформ и тележек, на которых перевозили грузы со склада в цех, стук молотка, характерный хруст, с каким отдирается крышка ящика, треск разрываемой водонепроницаемой, промасленной бумаги.

И вот появлялся новый станок или новый аппарат, окрашенный черным «морозным» лаком, с красными и зелеными стеклышками сигнальных ламп.

Веснин вскрывал пакет с инструкциями, вертел рукоятки регулировки и переключения, любовался четко нарисованными шкалами.

Краснобородый великан с жилистыми, покрытыми замысловатой татуировкой руками, бригадир заводских такелажников, широко шагая, подходил к Веснину, спрашивая указаний, какую сторону нового ящика расшивать, куда его повернуть, как вынимать новые, еще не знакомые грузы.

Френсис обращал внимание грузчиков на забавные картинки, приклеенные к ящикам: веселые человечки в пестрой одежде с ужасом поднимали руки вверх, а снизу надпись поясняла: Не ставьте меня, ради бога, на голову! Другие человечки, сняв шляпы и отставив церемонно в сторону трость, раскланивались: Спасибо за то, что вы поставили меня на ноги.

— Эти картинки, — говорил Френсис, — достигают цели лучше, чем сухие, лаконичные надписи: «верх», «низ», «не кантовать».

Ловко поддевая ломами и «лапами» станину, такелажники вытаскивали липкие, жирные, пахнущие смазочными маслами и тавотом станки.

Аромат чуть переспелых яблок шел от древесных стружек, опилок. Среди складских запахов, пожалуй, самым сильным был резкий запах фенольных пластмасс, исходивший от новых частей сложного электрооборудования будущего цеха.

С ревнивой завистью смотрел Веснин на те части и детали, какие за границей делали лучше, чем у нас.