Однажды утром заведующий складом принес Веснину накладную на ящик с резиновыми приводными ремнями, которых так долго ждали. Подойдя к ящику, Веснин сразу насторожился. На боковых стенках были наклеены человечки. Это явно не имело смысла. Ремни можно было кувыркать как угодно, и это им не повредило бы. Наклейки создали только лишние затруднения при транспортировке.
Такелажники сорвали крышку, и вместо ремней Веснин увидел странного вида резиновые стержни. Они были утолщены и закруглены с одного конца. На каждом был вытиснен орел с распростертыми крыльями и гордо поднятой головой.
— О, это есть ошень груби ошибок, — почесав за ухом, произнес Френсис по-русски. — Это не экспортни товар.
Краснобородый бригадир, играя своей знаменитой такелажной «лапой» — стальным рычагом, оканчивавшимся снизу массивным плоским лезвием с двумя роликами-каточками, стоял у ящика, ожидая распоряжений. Френсис улыбнулся, подмигнул такелажнику и произнес весьма игриво:
— Полисменски дубинок, «Черный Джек».
Он вытащил из ящика резиновую палку, подбросил ее, поймал с ловкостью настоящего жонглера и принялся тузить воображаемого преступника, приговаривая:
— По спин, на шей, по голева — и никакой поломка!
— Чистая работа! — прогудел бригадир такелажников.
— Здравствуйте, Владимир Сергеевич!
Веснин обернулся. Перед ним стоял Костя Мухартов.
Веснин обратил внимание, что Костя то и дело одергивает левый борт своего щегольского комбинезона. Нетрудно было заметить, что слесарь смахивает воображаемую пыль именно там, где у него теперь блестело красное эмалевое знамя — значок, который имеют право носить только те, кто состоит во Всесоюзном Ленинском Союзе Молодежи. Костя не просто приколол значок, а сделал для него замысловатую резную подкладку из нержавеющей стали и пластмассы.
«Я поручился за него, — подумал Веснин, — и успокоился на том, что поздравил с приемом, но я не поговорил с ним ни разу о его комсомольской работе, не спросил даже, начал ли он понемногу заниматься. Он не очень-то блестяще отвечал на общие политические вопросы, которые ему были заданы на бюро».
— Владимир Сергеевич, какое будет мне задание? — спросил Костя, еще раз отряхнув левый борт комбинезона.
Веснин уже несколько дней обдумывал еще один вариант конструкции магнетрона и пока не давал Косте никакой работы, боясь затруднить его делом, которое могло оказаться напрасным. И на этот раз Веснин ответил Косте, как отвечал всю последнюю неделю:
— У меня чертежи не готовы. Если хочешь, повозись еще немного с вакуумной установкой. Отремонтируй, проверь… наладь, чтобы все в порядке было, откачай там чего-нибудь…
Чем занимался в эти дни слесарь бригады промышленной электроники, никто из сотрудников лаборатории не интересовался: У каждого были свои дела. Старший инженер бригады Муравейский считал, что, определив юного Мухартова к Веснину, он сделал одновременно большое одолжение тому и другому. Михаил Григорьевич полагал, что теперь может совершенно не думать о магнетроне, состоя в то же время пайщиком этого предприятия, ибо уже внес свой пай натурой — отдал Веснину в единоличное пользование работника, обязанного обслуживать всех сотрудников бригады.
Во время наладки американского оборудования вышел из строя тиратронный прерыватель на сварочной машине. Без этого прерывателя невозможно было приваривать стальные колбы радиоламп к их основанию. Цех цельнометаллических радиоламп, хотя и был уже почти окончательно смонтирован, не мог вступить в строй действующих.
По этому поводу Веснин получил приглашение явиться в кабинет к директору. Когда собрались все вызванные на совещание инженеры, Жуков предложил высказаться представителю фирмы «Радиокорпорейшен».
Здесь, в кабинете директора завода, как и в «Линкольн-Зефире», мистер Френсис сидел по правую руку Константина Ивановича. Френсис попросил позволения говорить по-английски, если мистер Студенецки не откажет в любезности взять на себя обязанности переводчика.
— Прерыватель — это нежный агрегат, — начал Френсис своим высоким, птичьим голосом, — очень нежный и чувствительный. А у вас в цехе неустойчивое напряжение. Таких колебаний напряжения никакие тиратроны не выдержат. Для ликвидации этих колебаний я рекомендовал бы прежде всего установить в цехе стабилизатор напряжения.
— Володя, обратите внимание, как он говорит, — зашептал в ухо Веснину Муравейский. — У англичан во время речи язык приподнят кверху. Кончик его не упирается в зубы, а оттянут назад. А у русских язык лежит плоско. Только шепелявые говорят, как англичане.
— Не мешайте слушать! — оборвал Веснин.
— Затем, — продолжал Френсис, — следовало бы сегодня же отправить
Изложив суть предложения американского инженера, Константин Иванович присоединился к высказанному мнению:
