В следующие несколько дней ничего не происходило. Каждый занимался своими делами, но не забывал следить за новостями из дворца Фэнъи.
В детстве я слышала, что перед бурей море всегда становится необычайно спокойным. И сейчас я думала о том, что чем спокойнее в гареме, тем сильнее будет буря, которая рано или поздно обязательно разразится.
Новости приходили одна за другой.
Когда император пришел навестить наложницу Ли, она была без сознания, но бредила. Это очень расстроило государя.
Сюаньлин издал указ, что навещать гуйпинь Ли может только императрица.
Через два дня Ли очнулась, и императрица допросила ее лично.
Из дворца Фэнъи наложница Ли отправилась прямиком в Холодный дворец.
Через три дня я, как обычно, отправилась на рассвете во дворец императрицы. Я сразу же почувствовала, что в зале царит странная атмосфера. Необычным было и то, что на утренней аудиенции присутствовал император. Наложницы расселись по своим местам и замолчали. Хозяйка дворца дважды кашлянула, после чего Сюаньлин с совершенно спокойным выражением лица сказал:
– С того дня, когда гуйпинь Ли жаловали титул, она с каждым днем становилась все высокомернее и расточительнее. Она стала тайно вредить другим наложницам. Она предала мои теплые чувства. В назидание другим я лишил ее титула и отправил в Холодный дворец, чтобы она обдумала свои ошибки.
Я слегка приподняла голову и покосилась на наложницу Хуа. Ей явно было не по себе. Она наверняка догадалась, что, когда императрица допросила очнувшуюся Ли, та все ей рассказала, и что-то из ее рассказа привело императора в ярость.
На самом деле несложно было догадаться, что произошло в тот день. Наложница Ли была доверенным человеком наложницы Хуа. Если Ли связана с попыткой моего отравления, то, скорее всего, и Хуа имеет к этому непосредственное отношение.
Злодейка из гуйпинь Ли вышла никчемная. Стоило ей испугаться, как она выложила всю правду. Верно говорят, что нечистая совесть покоя не дает.
Император ни разу не посмотрел на наложницу Хуа, хотя дальше речь зашла о ней:
– Наложница Хуа уже давно помогает управлять делами женской половины дворца. Но теперь, когда императрица полностью излечилась от головных болей, она может заниматься гаремом единолично.
Слова императора ошарашили сидящих в зале наложниц. Они обменивались растерянными взглядами, не веря в услышанное. Самые несдержанные заулыбались, радуясь чужой беде.
Император не обращал внимания на шепот, разнесшийся по залу. Он повернулся к императрице и заботливо сказал:
– Главное не переутомляйся и не делай ничего через силу. Не забывай отдыхать и заботиться о своем здоровье.
Императрица давно не слышала от государя таких теплых слов. Смутившись из-за внезапного проявления заботы, она негромко ответила:
– Большое спасибо, что вы обо мне беспокоитесь. – Потом она посмотрела на Хуа: – Сестрица, ты много лет трудилась, помогая мне с делами, но сейчас пришла пора отдохнуть после тяжких трудов.
Наложница Хуа покачнулась, словно ее ударила молния. Она приоткрыла рот, но тут же его закрыла, понимая, что бесполезно что-либо говорить. Она встала на колени, чтобы поблагодарить за милость и сохранить остатки собственного достоинства. Я заметила, как покраснели ее глаза. Но заплакать на виду у всех было бы для высокомерной Хуа нестерпимым позором, поэтому она сдержалась. В сложившейся ситуации ее можно было только пожалеть.
– Ох, если бы наложница Дуань была здорова, она могла бы мне помочь, но… – Императрица неожиданно для всех упомянула еще одну наложницу второго ранга.
Когда Сюаньлин услышал про наложницу Дуань, его глаза слегка расширились.
– А ведь я давно ее не видел. Надо ее навестить, – сказал император, после чего повернулся к нам: – Можете расходиться.
На выходе из дворца я наткнулась на наложницу Хуа. Не забывая о правилах этикета, я чуть согнула колени и сложила руки у талии.
– До свидания, матушка Хуа.
Но в ответ донеслось лишь презрительное фырканье. Наложница Хуа прикрыла лицо платком и ушла.
Линжун, увидев, как со мной неуважительно поступили, подошла и возмущенно сказала:
– Сестрица, наложница Хуа уже много раз тебя обижала. Тебе приходилось терпеть, потому что у нее была власть. Но сейчас ее лишили привилегий. Может, не стоит быть с ней такой вежливой?
– Сейчас у нее нет власти, но это не значит, что она не вернется на прежнее место. Очень глупо портить с ней отношения. К тому же она все равно выше меня рангом. Если она не хочет быть со мной вежливой, это ее дело. Но лично я не хочу, чтобы про меня говорили, что я не уважаю старших. Мэйчжуан, а ты что скажешь?
– Ты права, – подруга кивнула, соглашаясь с моими рассуждениями.
– Мне стоит у вас поучиться, – прошептала покрасневшая от смущения Линжун.
Я взяла ее за руку и сказала:
– Мы же сестры, а не учителя. Просто прислушивайся к нам, и все.
После того как мы проводили Линжун, Мэйчжуан повернулась ко мне и счастливо улыбнулась:
– Сегодня такая замечательная погода! Пошли ко мне, поиграем в сянци [114]!
