– Матушка Хуа, мы не сомневаемся в твоих умениях, ведь ты уже давно управляешь делами гарема. Просто гуйпинь Ли тоже является важной персоной при дворе, поэтому мы обязаны доложить о ее недуге императору и императрице, чтобы не навлечь на себя их гнев.
В миндалевидных глазах Хуа пылали костры гнева. Она заскрежетала белыми зубками и зашипела на нас, как змея:
– Я знаю, что ваньи Вань каждый день видится с императором, но не надо меня им пугать. Лучше обе уйдите с дороги и не мешайте мне!
– Матушка, что ты такое говоришь? Не пугай нас. Мы ни в коем случае не хотим тебе мешать, просто госпожа Ли заговорила о попытке отравления, поэтому мы не можем просто так ее отпустить.
Вокруг воцарилась необычная и потому пугающая тишина. Слышались только поскуливания гуйпинь Ли и свист ветра. Все молчали, не осмеливаясь произнести ни слова. Хуа смотрела на нас как на смертельных врагов, и мы чувствовали, что вот-вот может разразиться настоящая битва. На самом деле молчание длилось недолго, но мне показалось, что прошла целая вечность. Наконец наложница Хуа не выдержала и прикрикнула на своих слуг:
– Чего застыли?! Сейчас же уведите гуйпинь Ли!
Евнухи и служанки подхватили обезумевшую девушку под руки и силком повели прочь.
Теперь их было не остановить. От досады мне хотелось затопать ногами, но я сдержалась. Как жаль, что все оказалось напрасным!
Но тут издалека донеслось:
– Дорогу! Прибыла матушка-императрица!
Сначала я увидела восемь золоченых фонарей, а уже потом повозку императрицы, украшенную изображением феникса. Ее сопровождали евнухи и служанки. Я могла вздохнуть с облегчением.
Даже в столь позднее время государыня выглядела великолепно. На ней был дорогой наряд и украшенный драгоценностями головной убор. Она сидела, гордо выпрямившись, показывая всем, кто настоящая хозяйка гарема.
Наложнице Хуа ничего не оставалось, кроме как выйти вперед и вместе с нами присесть в вежливом поклоне. Судя по выражению лица, императрица была в хорошем настроении. Она милостиво позволила нам выпрямиться и спросила:
– Что случилось с наложницей Ли? Совсем недавно с ней все было хорошо.
Хуа понимала, что если государыня задала такой вопрос, значит, ей уже обо всем доложили. Врать было бессмысленно.
– Гуйпинь Ли вдруг стало плохо. Я хотела отослать ее во дворец и вызвать придворных лекарей, чтобы они ее осмотрели и назначили лечение. Все случилось так неожиданно, что я не смогла сразу доложить Вашему Величеству. Прошу прощения. – Хуа быстро оценила ситуацию и уже совершенно спокойно разговаривала с императрицей. – Мне стыдно, что новости до вас дошли быстрее, чем я успела разобраться с ситуацией. – Договорив, она пронзила меня недовольным взглядом, но я сделала вид, что не заметила этого.
Мы с Мэйчжуан сделали все что могли, теперь была очередь императрицы разбираться в случившемся.
– Это произошло очень неожиданно, поэтому я не посмею тебя упрекать, – сказала государыня, ласково улыбнувшись нахмурившейся Хуа. – К тому же это мой долг как императрицы – знать обо всем, что происходит в гареме, и быстро решать все проблемы.
Государыня говорила с такой теплотой, что казалось, наших ушей касался нежный южный ветерок. При этом она продемонстрировала свою власть и то, что стоит намного выше наложницы Хуа, которая в этот момент зеленела от злости, но не могла ничего сказать.
Императрица вышла из повозки и подошла к гуйпинь Ли.
– Ох! – Она нахмурилась и чуть повысила голос: – Чжоу Нинхай, как ты, жалкий раб, посмел закрыть рот наложнице императора? Это вопиющее неуважение!
Евнух испугался, когда к нему обратилась императрица, но руку убирать не стал и тайком покосился на наложницу Хуа.
– Государыня, разрешите доложить. – Хуа подошла к императрице. – Из-за своей болезни гуйпинь Ли начала бредить. Я приказала прикрыть ей рот, чтобы она не смущала благородных наложниц грубыми словами.
– Хм. – Императрица бросила взгляд на наложницу Хуа и снова повернулась к евнуху Чжоу: – Сейчас же отпусти ее. Неужели вы собирались повезти ее во дворец в таком виде?
Хуа подала знак Чжоу Нинхаю, чтобы он отпустил наложницу Ли. Та, освободившись из рук евнуха, бросилась к ногам своей покровительницы и закричала:
– Матушка Хуа, помоги мне! Спаси меня! Ко мне приходила Юй! Она приходила за мной! Матушка, ты же знаешь, что это не я ее надоумила! Это была не я!
– Знаю. В этом никто не виноват. Она сама решилась на преступление. – Хуа наклонилась к гуйпинь и ласково сказала: – Не бойся. Юй больше не придет. Давай я отведу тебя во дворец.
Ли резко отодвинулась от нее и заозиралась по сторонам. Потом она замерла и очень странно посмотрела на наложницу Хуа.
– Она приходила. Правда! Матушка, она приходила, чтобы отомстить нам! Она сказала, что это мы виноваты в том, что она умерла.
Ближе к ночи ветер усиливался и задувал под легкую одежду. Но холодно было не только из-за ветра. Все, кто слышал гуйпинь Ли, побледнели и почувствовали мороз, пробежавший по коже. Мне показалось, что все волосы на моем теле встали дыбом. Душа Юй словно кружила вокруг нас, ехидно посмеиваясь.
