– Хуаньхуань, ты сегодня все время называла меня «Ваше Величество». Ты представляешь, как тяжело мне было это слышать, ведь обычно, когда мы наедине, ты зовешь меня «Сылан»? Хуаньхуань, прости своего императора за глупость и за то, что я тебя обидел.
По нарядному халату императора с изображением свирепого дракона, вышитого золотыми нитями, постепенно расплывалось мокрое пятно от моих слез. Несмотря на по-летнему жаркую погоду и теплые объятия Сюаньлина, я ощущала, как холодеют мои ладони, словно я выставила их под осенний ветер с дождем.
Из дворца императора я ушла только на следующее утро. Сюаньлин, которому предстояло отправиться на утреннюю аудиенцию и выслушивать доклады министров, велел мне просыпаться и вставать. Хотя мы и переехали в западную столицу, но аудиенцию у императора никто не отменял.
Мы с Хуаньби покинули дворец и направились к павильону Ифу. Служанка, заметившая, что у меня плохое настроение, осторожно сказала:
– Госпожа, не грустите. Император вас очень сильно любит.
– А правда ли он меня любит? – спросила я и мрачно усмехнулась. – Если бы он по-настоящему меня любил, он бы не поверил злым словам Цао Циньмо и не стал бы во мне сомневаться. – Хуаньби боязливо склонила голову, а я продолжила возмущаться: – Ты понимаешь, что вчера я оказалась на пороге ворот в ад? Один неудачный шаг, и я была бы уже на том свете. Мне с большим трудом удалось развеять сомнения государя и спасти свою жизнь.
Хуаньби не на шутку испугалась и упала на колени.
– Госпожа, почему вы так говорите?!
Я протянула руку и помогла ей подняться. Мне было очень грустно, и я постаралась объяснить почему:
– Если бы я честно ответила на вопрос о том, когда именно я его полюбила, меня ждала бы смертная казнь. Ты думаешь, что он просто так спросил о моих прежних чувствах? Если да, то ты глубоко ошибаешься. Он хотел узнать, влюбилась ли я в него тогда, когда он называл себя принцем Цинхэ, или тогда, когда я узнала, что он император. Если бы я ответила, что полюбила его еще тогда, когда он качал меня на качелях и я играла ему на флейте, то меня могли бы обвинить в том, что я испытывала чувства к другому мужчине, а для наложницы императора это вопиющее преступление.
– Но ведь император сам притворился принцем Цинхэ, – растерянно сказала Хуаньби.
– И что с того? Он же император, он никогда не ошибается. Ведь как получается? Я не знала, что он император, а значит, считала его совершенно другим мужчиной. И если я испытывала к нему какие-либо чувства, значит я совершила преступление.
Служанка на пару мгновений потеряла дар речи, но потом неуверенно спросила:
– Почему же вы тогда не сказали, что полюбили его уже после того, как узнали, что он император?
– Потому что он император. Я могу его почитать, могу бояться, но не любить. Он государь, а я его подданная, и нам нельзя переступать эту границу. Тем более если я скажу, что полюбила его после того, как узнала, что он император, он подумает, что меня привлек его титул, а не он сам. Это унизительно для любого мужчины. А еще он может посчитать, что я притворялась, стараясь ему услужить, и кокетничала, как другие наложницы, что в моих словах нет ни грамма искренности. Тогда я навсегда потеряю его благосклонность.
После того как я высказалась, я заметила на лбу Хуаньби капельки пота.
– Ты ведь сама понимаешь, что между благосклонностью и ненавистью, между жизнью и смертью всего один шаг, – сказала я, устало вздохнув.
Служанке понадобилось время, чтобы переварить все, что она от меня услышала.
– Император тоже мужчина, и он тоже может ревновать. Тем более к такому человеку, как принц Цинхэ, – сказала Хуаньби. – Его Величество задал этот вопрос, потому что вы ему небезразличны.
– Может быть.
Я остановилась у магнолии и сорвала цветок. Стоило мне покрутить его между пальцами, как лепестки тут же осыпались. У меня на руке осталась только ароматная липкая влага.
Вечером, когда я умывалась перед сном, я рассказала Цзиньси обо всем, что произошло во дворце императора. Она уже давно служила при дворе и повидала многое, поэтому осталась совершенно спокойной.
Выслушав меня, Цзиньси задумалась, а потом охнула и спросила:
– Госпожа, вы подозреваете, что кто-то рассказал жунхуа Цао о вашей первой встрече с императором?
– Да, я так думаю, но у меня нет никаких доказательств.
– Об этом знали только самые близкие люди. Даже я узнала об этом только сегодня. Единственной, кто видел все своими глазами, была Лючжу. Но она ваша личная служанка, которую вы привезли из дома…
– Она служит мне уже много лет, и я ей доверяю. Я не думаю, что она стала бы выслуживаться перед наложницей Цао и предавать меня.
– Я тоже так думаю. – Цзиньси задумчиво нахмурилась. – С другой стороны, Лючжу девушка прямолинейная и врать не умеет. Вдруг она случайно проболталась, и в итоге слухи дошли до наложницы Цао. В гареме люди разные, могли и донести.
Я решила, что это единственное правдоподобное объяснение. Но что случилось, то случилось, и уже ничего нельзя было поделать.
