– К счастью, император мне поверил. Но злые языки чуть не оказались тем самым острым мечом, который мог меня погубить.
– Главное, что государь верит вам, а остальное не так важно.
Я никак не могла успокоиться, хотя и понимала, что опасность уже позади. Мне бы радоваться, что после нашего разговора Сюаньлин стал относиться ко мне еще теплее, чем прежде, но… Он и до этого меня любил, причем любил так трепетно, как никого другого, но я не думала, что его любовь окажется столь хрупкой. Доверие между нами треснуло всего из-за пары чужих слов. Как тут не разочароваться?
Из-за неугасающего беспокойства я так и не смогла уснуть после обеда, поэтому отправилась навестить Мэйчжуан. Когда я вошла в зал Юйжунь и увидела подругу, я сразу поняла, что она только что проснулась. Ее волосы были уложены в простой пучок и украшены шпилькой с цветами жасмина и несколькими цветами сливы. Одета подруга была только в шелковую рубашку цыплячьего цвета с цветочным узором и тонкие зеленые штаны, украшенные вышитыми хризантемами. Сквозь тонкую ткань просвечивала ее светлая кожа. В последнее время Мэйчжуан немного набрала в весе, но это делало ее еще красивее и привлекательнее.
Еще сонная Мэйчжуан полулежала на кровати и пила отвар из чернослива из чашки, которую держала Цайюэ. Заметив меня, подруга помахала мне рукой.
– Мне приготовили отвар из чернослива. Попробуй. Здесь его готовят лучше, чем на императорской кухне.
Я покачала головой, отказываясь от ее предложения.
– Сестрица, ты забыла, что я не люблю кислую пищу?
– Ох, точно! Что-то с моей памятью стало! – Мэйчжуан рассмеялась, а потом посмотрела на служанку Байлин: – У нас еще остался этот отвар? Принеси еще одну чашку.
Байлин удивленно воззрилась на свою хозяйку:
– Госпожа, вы сегодня уже очень много выпили. Ничего не осталось.
Мэйчжуан поднялась с кровати, надела обувь и уселась перед зеркалом, приказав Байлин сделать ей красивую прическу.
Я сидела в стороне и молчала. Для меня это было необычное поведение, поэтому Мэйчжуан вскоре повернулся ко мне и спросила:
– Что случилось? Обычно ты щебечешь, как птичка, а тут словно воды в рот набрала.
Я ничего не ответила, лишь грустно вздохнула и многозначительно посмотрела на подругу. Мэйчжуан не была дурочкой, поэтому быстро сообразила, что я от нее хочу.
– Байлин, я сама себя расчешу. Лучше пойдите с Цайюэ и приготовьте мне еще сливового отвара.
Как только служанки вышли из комнаты, Мэйчжуан села рядом со мной и спросила:
– Так что случилось?
Я рассказала ей про вчерашний разговор с жунхуа Цао и про подозрения императора. Утаила я только то, что мы с Сюаньлином сказали друг другу наедине.
– Хорошо, что мне удалось быстро подобрать правильные слова и оправдаться, иначе не знаю, где бы я сейчас была.
Мэйчжуан внимательно меня выслушала и задумалась.
– Судя по твоему рассказу, наложница Цао оказалась не самой приветливой дамой. Раньше она встречалась с императором два-три раза в месяц, и поэтому хорошо знает его слабые места. Своими словами она била по одному из них. Вот только я не могу понять, зачем она это сделала. Мне кажется, что она сказала это не нарочно, просто император оказался слишком подозрительным. – Мэйчжуан покачала головой. – Наложница Хуа и так лишилась власти. Не думаю, что в ее нынешнем положении она стала бы подстрекать Цао. Если бы что-то пошло не так, то ей бы это вышло боком. Она ведь не дурочка, сама знаешь.
– Хотелось бы в это верить. А ты знаешь, что у военных есть стратегия под названием «Оглушай и хватай»? Согласно ей, надо поступить неожиданно, чтобы застать врага врасплох. Мне кажется, что Хуа должна знать о такой стратегии. – Я замолкла и задумалась. – А может, это я слишком недоверчива? После каверз со стороны наложницы Хуа я стала всех подозревать.
– Ты учти, что проблемы Хуа никак не повлияли на наложницу Цао. В следующем месяце, девятнадцатого числа, принцессе Вэньи исполнится годик. Император души в ней не чает и уже попросил императрицу вместе с Министерством двора устроить роскошный праздник.
– Что же нам делать? – Меня совсем не радовало доброе отношение императора к наложнице Цао. – У императора мало детей. Единственного сына он не очень любит, остаются дочки: дочь гуйпинь Синь, принцесса Шухэ, и дочь жунхуа Цао, принцесса Вэньи. Вэньи еще совсем малышка. Она такая милая, что Сюаньлин любит ее с каждым днем все сильнее.
Мэйчжуан расстроенно вздохнула. Она отвела взгляд и некоторое время разглядывала окно, затянутое ярко-розовой тканью с узором «летучие мыши в облаках» [125].
