Жунхуа Цао смотрела на меня, широко распахнув свои красивые глаза, и чуть заметно улыбалась. В этот момент она была подобна стрекозе, усевшейся на цветок лотоса. Я очень сильно удивилась, что за этим спокойствием скрывается острый язык, который может оказаться грозным оружием и вызвать разрушительную бурю.
– Боюсь, к этому времени принцесса Вэньи могла проголодаться, поэтому разрешите мне откланяться. – Наложница Цао поднялась и поклонилась Сюаньлину.
– Разрешаю, – император сдержанно кивнул. – Мне доложили, что Вэньи в последнее время много плачет. Я велел лекарю Цзяну проверить ее пульс, чтобы узнать причину.
– Хорошо. Я сразу же сообщу Вашему Величеству о том, что нам скажет лекарь Цзян. – Наложница Цао еще раз поклонилась и ушла.
Мы остались с Сюаньлином наедине. Хуаньби и остальные слуги ожидали указаний за дверями. Воздух в зале наполнился липкой прохладой. Даже приятный аромат чая потерял свою легкость и стал вязким и тяжелым. За окном стрекотали сидящие на верхушках деревьев цикады, и эти звуки меня ужасно раздражали.
На губах императора застыла вежливая улыбка. Он позвал служанку и приказал принести цитру.
– Это любимая цитра гуйфэй Шу, наложницы покойного императора. Когда случалось что-то неприятное, он всегда просил наложницу Шу, чтобы она сыграла для него. Я очень хотел услышать звучание этой цитры, но, к сожалению, наложница Цао оправдывает свое имя [124] и совсем не умеет играть.
– Позвольте, я позову пинь Хуэй, и она для вас сыграет.
– Я знаю, что пинь Хуэй обладает высоким мастерством и помнит гораздо больше мелодий, чем ты, но она не вкладывает в игру столько чувств, как моя дорогая ваньи. А если музыкант играет без души, то можно заскучать даже под звуки самой хорошей цитры. Поэтому играть должна ты, а не она.
– Хорошо. Я с удовольствием сыграю для вас.
– Я рад. Для меня настоящее счастье любоваться голубым небом и ощущать на коже свежий ветерок, попивая чай под звуки цитры. Сыграй для меня первую половину «Гора высока».
Я нежно погладила струны. Это была и правда превосходная цитра. У нее был такой чистейший звук, словно жемчужины падали на яшмовое блюдо. Но я была слишком занята своими мыслями и не смогла полностью отдаться музыке. Я загрустила, понимая, что не оправдала ожиданий императора.
Когда я закончила играть, Сюаньлин захлопал в ладоши.
– Ты была прекрасна! – сказал он, глядя мне в глаза. Он помолчал немного, а потом грустно улыбнулся: – Хуаньхуань, я знаю, что ты ко мне чувствуешь, но я не знаю, когда именно ты меня полюбила.
У меня сердце сжалось, когда я услышала его вопрос. Он наконец захотел узнать правду. Я не стала долго раздумывать, а просто встала, подошла к нему и опустилась на колени.
– Я люблю только одного мужчину, и он сейчас сидит передо мной. И не важно, какое у него положение и титул.
Император не попросил меня встать, как это бывало раньше. Он задал еще один вопрос:
– Почему ты так говоришь?
– Когда мы с вами любовались цветением абрикоса и наслаждались звучанием флейты, я считала вас принцем Цинхэ. Я относилась к вам с уважением, но осторожничала и держалась на расстоянии, боясь нарушить дворцовые правила. После того как вы раскрыли свою настоящую личность, вы окружили меня заботой и любовью, которой я раньше не знала. Ваше Величество отнеслись ко мне не так, как к другим наложницам, и я отношусь к вам не просто как к государю. Для меня вы мой муж, а я ваша жена.
Договорив, я вскинула глаза на Сюаньлина и заметила, что его лицо просветлело. Я могла выдохнуть с облегчением.
– Если Вашему Величеству важно знать, когда именно я вас полюбила, – продолжила я, – то это случилось в тот день, когда мы с наложницей Юй встретились у качелей и вы заступились за меня. Ваша Хуаньхуань никогда не любила ссориться с другими людьми. Когда гэнъи Юй стала мне грубить, я растерялась и не знала, что делать. Именно вы пришли мне на помощь и помогли сохранить достоинство. Возможно, для вас это пустяк, но для меня вы стали благородным героем, спасающим людей от опасности. В тот момент мое сердце дрогнуло и наполнилось любовью.
Глаза Сюаньлина засияли, а улыбка стала теплой и искренней. Он протянул мне руку, предлагая подняться.
– Прости, я спросил, не подумав, – сказал он.
Я покачала головой, отказываясь брать его за руку и вставать.
– Ваше Величество, пожалуйста, выслушайте меня до конца. – Я прижалась лбом к полу. – Я виновата в страшном преступлении. Боюсь, что своими словами я могу оскорбить вас, но я должна признаться. Я уважаю вас как государя, но в то же время люблю вас как своего мужа. – На последних словах у меня сорвался голос и я зарыдала.
Сюаньлин до боли сжал меня в своих объятиях.
– Мне никогда не понять тебя до конца, – сказал он, поглаживая меня по спине. – Поэтому ты мне и нравишься больше остальных наложниц. Хуаньхуань, прости меня за глупые подозрения.
Я прижалась к его широкой груди и прошептала наше заветное слово:
– Сылан.
Император стиснул меня еще сильнее.
