Гуйпинь Синь рассмеялась:
– Ваньи прекрасно понимает, что Его Величество души в ней не чает, поэтому разговоры про недостойное поведение для нее – это «пустяк». Для других наложниц это был бы очень серьезный проступок, – договорив, гуйпинь посмотрела на фэй Цюэ.
Наложница Цюэ была окружена любовью и заботой императора после рождения сына, но, когда мальчик подрос и стало ясно, что он не отличается большим умом, император охладел к ней. Сюаньлину тогда было около двадцати. Он надеялся, что строгое воспитание сделает из сына достойного человека, но наложнице Цюэ не понравился такой подход, и они поспорили. С тех пор она лишилась благосклонности и стала более осмотрительной и осторожной. Она понимала, что теперь ступает по тонкому льду. Гуйпинь Синь заговорила про других наложниц, чтобы уколоть и Цюэ, и меня. А еще она ненароком показала свою зависть и ревность. Но я уже привыкла к тому, что у наложницы Синь язык без костей, поэтому не стала принимать близко к сердцу ее грубые слова.
Наложница Цао почувствовала, что атмосфера между нами стала напряженной, и попыталась разрядить обстановку:
– Все-все, хватит. Что же мы тут стоим? Пойдемте ко мне в корпус Яньюй. Я уже приказала накрыть стол, чтобы извиниться перед сестрицей ваньи. Сестрица Синь, сестрица Цюэ, вас я тоже приглашаю. Очень надеюсь, что никто из вас не откажется. – Цао посмотрела на Мэйчжуан: – Сестренка Хуэй, тебя я тоже приглашаю. Я слышала, что ты прекрасно играешь на цитре. Помните поговорку «к талантливой хозяйке и гости чаще приходят»? У меня, к сожалению, нет никаких талантов. Поэтому я очень прошу, сестрица Хуэй, сыграй нам что-нибудь.
Наложница Цао была рангом выше и меня, и Мэйчжуан, поэтому было необычно, что она так заискивала передо мной и извинялась, еще и в присутствии наложниц Синь и Цюэ. Я могла бы подумать, что это часть ее хитрого плана, если бы не знала, что эти трое не дружат между собой. Фэй Цюэ вообще была нелюдима и не любила ходить по гостям, а гуйпинь Синь даже немного недолюбливала жунхуа. Это немного успокаивало. Так как отказаться мы все равно не могли, пришлось пойти за наложницей Цао.
Корпус Яньюй был расположен на берегу озера Фаньюэ. К нему вела извилистая тропа, проходящая через сад с красивыми каменными горками. Иногда по ней было так трудно идти, что казалось, будто никакой тропинки и нет. Если бы кому-то захотелось обойти сад с камнями стороной, то ему бы пришлось пройти под свисающей почти до земли с глицинией, после чего он оказался бы в маленьком, искусно украшенном дворике.
Из дома раздался крик ребенка. Цао сразу же ускорила шаг. Она повернулась к нам и смущенно улыбнулась:
– Видимо, Вэньи опять раскапризничалась.
Зайдя в дом, она сразу же направилась в заднюю комнату. Переодевшись, она вышла к нам с принцессой на руках.
Девочку укутали в красную пеленку так, что было видно только ее красивое личико. У нее была очень белая кожа и милые черты лица. Сейчас она лежала на руках матери совершенно спокойно. Видимо, она уснула, устав плакать. Это было так забавно! Я оглянулась на Мэйчжуан и заметила промелькнувшую на ее лице зависть, которую она, к счастью, быстро скрыла.
Мы все по очереди подержали маленькую принцессу, а потом сели за стол, на котором уже стояло вино и различные яства. Наложница Цао ухаживала за нами, предлагая то одно кушанье, то другое. Перед Мэйчжуан стояло глубокое блюдо с белоснежным супом, из которого торчали свиные копытца. Хозяйка дома рассказала, что этот суп готовится на отваре свиных копыт, в который добавляют молоко и тофу [128]. Суп получается очень густой, а по цвету напоминает белый нефрит. Моя подруга всегда любила мясные блюда. Попробовав этот суп, она начала его расхваливать и говорить, что он очень вкусный.
После третьего бокала мы наконец-то расслабились, и атмосфера за столом стала более дружеской. Мэйчжуан тоже внесла свою лепту в наше хорошее настроение, сыграв на цитре несколько веселых мелодий. Когда мы наелись и наговорились, жунхуа Цао велела принести сливовый отвар, чтобы мы набрались сил и утолили жажду. Она была очень внимательной хозяйкой.
Отвар оказался очень кислым, но именно кислые напитки отлично помогали во время жары. Все, кроме меня, с жадностью пили предложенный напиток, а я сделала всего один глоток из вежливости. Я не любила кислое, и отвар не был исключением. Поставив чашку на стол, я заметила, что Мэйчжуан, которая сидела рядом со мной, тоже выпила совсем немного. Я подумала, что это странно, ведь обычно она с удовольствием пила сливовый отвар.
– Что с тобой? – спросила я ее шепотом.
– Что-то мне нехорошо. В груди все сжалось, – тоже шепотом ответила она.
– Давай позовем лекаря. Пусть тебя осмотрит. – Я начала беспокоиться.
– Не надо. – Мэйчжуан покачала головой. – Наверное, это из-за жары и духоты.
