Я вздрогнула и покраснела до кончиков волос. Сердце бешено забилось в груди.
– Где ты услышала такой вздор?! Чушь какая-то!
Мэйчжуан, увидев мое возмущение, расхохоталась.
– Мне это сказала старая служанка. Она давно служит при дворе, поэтому многое знает.
Я не хотела разговаривать на столь смущающую тему, поэтому завела разговор о погоде:
– Сегодня стоит ужасная жара! Не хочешь предложить своей гостье что-нибудь попить?
– Цайюэ приготовила сегодня напиток из белых грибов. Он хорошо помогает при жаре. Хочешь попробовать?
– Давай. Все равно тебе в твоем положении нельзя ни есть, ни пить ничего охлаждающего. Когда я вернусь к себе, я попрошу Цзиньси приготовить для тебя пирожные.
– Мне и правда сейчас многое нельзя есть. Кстати, сегодня утром я кое-что вспомнила, но опять забыла, а ведь это было что-то важное.
– Неужели для тебя сейчас есть что-то важнее беременности?
– Из-за моего положения мне нельзя волноваться и перенапрягаться, – Мэйчжуан говорила шепотом. – Но я беспокоюсь насчет наложницы Хуа. Она потеряла власть, но это не значит, что она не вернет ее в будущем. И боюсь, что одна ты с ней не справишься. Если рассуждать трезво, нас с тобой сложно назвать фаворитками императора. К тому же я не думаю, что он теперь скоро пригласит меня в постель, раз я ношу под сердцем его ребенка. Этим могли бы воспользоваться другие, чтобы занять мое место.
– Ты клонишь к тому…
– Линжун по красоте не уступает наложницам Цао и Цинь. Неужели она так и хочет прожить, не познав любви императора?
– Ее трудно разгадать, но мне кажется, что она никогда не стремилась привлечь его внимание.
– Я тоже так думаю, но не понимаю, почему она так себя ведет. Она постоянно говорит, что для нее большая удача войти во дворец, что она и мечтать о таком не могла из-за скромного положения ее семьи. Но положение семьи в этом вопросе роли не играет, та же Юй вообще была служанкой…
– Если она не хочет, не стоит ее заставлять.
– Ладно, это ее дело, бороться за благосклонность или нет. Но я хочу вызвать ее в Тайпин, чтобы у нас была помощница. Она нам пригодится, если что-то пойдет не так. Я хочу поскорее обсудить это с императором. Думаю, он мне не откажет.
– Он исполнит любой твой каприз, ведь сейчас ты одна из самых дорогих для него женщин. Ну, а остальное оставь мне. Если ты будешь думать об интригах, то обязательно начнешь нервничать, а тебе надо быть спокойной, чтобы выносить здорового ребенка.
С тех пор как стало известно, что Мэйчжуан ждет ребенка, император почти каждую ночь оставался в павильоне Юйжунь. Исключением были только пятнадцатый день месяца, который он проводил с императрицей, да несколько ночей, проведенные со мной в павильоне Ифу. Прочие наложницы поглядывали на Мэйчжуан искоса, завидуя особому отношению государя, но не в их силах было что-то изменить.
Как и говорила Мэйчжуан, стоило ей только заикнуться перед императором, что во время беременности ей нужна еще одна компаньонка, и в тот же день Линжун села в небольшой паланкин и отправилась из столицы в Тайпин.
На самом деле наложницы, никогда не делившие с императором постель, не имели права приезжать на лето в Тайпин. Не стоит забывать также и о том, что Линжун была наложницей довольно низкого ранга, поэтому остальные наложницы не понимали, за что ей такая честь, и пылали праведным гневом, скрывая дикую зависть. Когда Линжун прибыла в Тайпин, она рассказала нам, что мэйжэнь Ши так разозлилась, что у нее перекосило нос.
– Так жаль, он ведь у нее был такой красивый, – сказала Линжун и грустно улыбнулась.
В девятнадцатый день шестого лунного месяца мы отмечали день рождения принцессы Вэньи. Погода стояла жаркая, поэтому банкет решили провести во дворце Фули. Этот дворец был построен давным-давно и раньше был любимым местом отдыха вдовствующей императрицы предыдущей династии. Стены дворца были выложены из белого камня со спиралевидным узором и украшены резными подоконниками, изящными и воздушными. Фули был расположен неподалеку от озера Фаньюэ, поэтому до него доносились звуки музыки из павильона, стоящего на берегу. Музыканты играли и на струнных, и на духовых инструментах, и музыку, хотя она и звучала издалека, было отчетливо слышно. Никакой шум нам не мешал.
Для императорской четы по центру главного зала Фули поставили стол «Золотого Дракона» [133]. Император и императрица сидели плечом друг к другу, спиной к северу, а лицом к югу. Государыня была одета в официальное темно-синее платье, украшенное двумя яркими лентами, свисающими с пояса. Она, как всегда, сидела с серьезным выражением лица и чуть заметной улыбкой. Вот только сегодня мне казалось, что в этой спокойной с виду улыбке затаилась неуловимая грусть. Насколько я знала, за десять лет, что императрица провела в гареме, она ни разу не становилась фавориткой императора. Однажды, когда она еще была гуйфэй, она родила ребенка, но тот умер во младенчестве. После этого она ни разу не забеременела. В гареме ходили слухи, что она стала бесплодной и больше не может иметь детей.
