Большинство наложниц завидовали Мэйчжуан, когда император к ней благоволил, и сейчас радовались, видя, что она оказалась в беде. Даже без угрозы со стороны императора вряд ли кто-то из них посмел бы заступиться за нее. Я видела, как печальны ее глаза, какая в них безысходность, и не могла молчать. Но когда я хотела обратиться к Сюаньлину, я почувствовала, как мою руку накрыла рука Мэйчжуан. Она была холодная и мокрая от пота. Мне даже стало немного больно, с такой силой Мэйчжуан сжала мою ладонь. Я поняла, что она не хочет, чтобы я рисковала. К тому же если я вмешаюсь сейчас и стану ее сообщницей, то в будущем уже ничем не смогу ей помочь.
Фанъи Цинь бросила на меня неприязненный взгляд и сказала:
– Государь, цзеюй Чжэнь всегда дружила с жунхуа Шэнь. Кто знает, может, она тоже…
– Заткнись! – крикнул на нее Сюаньлин и пронзил озлобленным взглядом.
Наложница Цинь испуганно вздрогнула и замокла.
Только дурак в такой ситуации начнет добивать лежачего. Своими словами она только подлила масла в огонь и стала жертвой, на которой Сюаньлин выместил свой гнев.
Увидев, в каком состоянии находится император, все присутствующие опустились на колени и стали просить его успокоиться.
Сюаньлин тяжело дышал. Я видела, как быстро сужаются и расширяются его ноздри. Вдруг его взгляд упал на волосы Мэйчжуан, и он замер. Я тут же посмотрела на прическу подруги и увидела в черных волосах шпильку, подаренную матерью-императрицей. Она ослепительно‑ярко сверкала в свете свечей.
Мэйчжуан уже не успевала вынуть шпильку и извиниться. Сюаньлин резко выдернул ее и бросил на пол. Украшение упало на отполированный пол с громким звяканьем. Но даже на полу она бездушно сияла и искрилась.
– Ты обманула меня и императрицу-мать, – процедил сквозь зубы император. – Как ты посмела носить эту шпильку и хвастаться ею?!
Все произошло так быстро, что Мэйчжуан не успела ни увернуться, ни уклониться. Узел сразу же распустился, и черные волосы упали на ее белоснежные плечи. Черное пушистое облако стало мрачным обрамлением для мертвенно‑бледного, но красивого лица.
Императрица изо всех сил пыталась успокоить императора:
– Ваше Величество, никто не спорит, что вы имеете полное право злиться на жунхуа Шэнь. Но пожалуйста, подумайте о своем здоровье. Оно важнее всего.
Сюаньлин выдохнул, немного успокоился и обратился к Мэйчжуан:
– Я всегда ценил твою сдержанность. Я и подумать не мог, что ты, чтобы добиться моей благосклонности, станешь притворяться беременной. Ты меня разочаровала.
Мэйчжуан боялась сказать что-то в свою защиту. Она плакала и билась лбом об пол, повторяя одну и ту же фразу:
– Я прошу справедливости! Я прошу справедливости!
Я не могла терпеть несправедливые обвинения. И боялась, что в порыве гнева Сюаньлин может приказать Мэйчжуан убить себя. Нет! Я не готова смотреть на то, как умирает моя лучшая подруга.
Я загородила Мэйчжуан собой и сквозь слезы сказала:
– Если Ваше Величество запрещает просить для нее пощады, я не посмею пойти против вашего приказа. Я молю лишь об одном. Ваше Величество, вспомните, с какой лаской и заботой прислуживала вам жунхуа Шэнь. Даже если она допустила ужасную ошибку, подумайте трижды, прежде чем принимать решение. Мы с ней вместе вошли во дворец, и я знаю, какой она человек. Я прошу вас, дайте ей шанс исправить все ее ошибки. Сейчас вы на нее злитесь, но представьте, что однажды, когда вы заскучаете по ее прелестному лицу, вы не сможете ее увидеть. Пожалеете ли вы об этом? – Договорив, я прижалась лбом к холодному полу и осталась в таком положении.
Императрица тихонько всхлипнула.
– Я думаю, что надо прислушаться к словам цзеюй, – негромко сказала она. – Жунхуа Шэнь допустила ошибку, потому что очень сильно хотела родить для императора. Ваше Величество, подумайте о прежних днях, наполненных любовью.
Не знаю, что сильнее повлияло на Сюаньлина, мои слова или императрицы, но он задумался.
– Жунхуа Шэнь за нарушение правил императорского двора низлагается до ранга чанцзай. Она будет находиться под стражей во дворце Юйжунь. Я запрещаю навещать ее без моего разрешения.
Наконец-то я смогла вдохнуть полной грудью. Главное, что Мэйчжуан осталась жива. Рано или поздно она снова займет высокое место при дворе.
Тут подал голос Ли Чан:
– Ваше Величество, а что прикажете делать с Лю Бэнем и служанкой Фулин?
– Лю Бэня поймать, арестовать и допросить. А эту служанку… – в глазах императора сверкнул лед, когда он бездушно произнес самое страшное слово: – казнить.
Сюаньлин долго не мог остыть после раскрывшейся ложной беременности Мэйчжуан. К злости на наложницу прибавились неприятные вести с юго-запада, где обстановка очень быстро накалялась. В итоге он несколько дней не посещал территорию, которую выделили под гарем. Дела на войне шли плохо, поэтому Сюаньлин целыми днями заседал во дворце Шуйлюнаньсюнь с министрами и сановниками, разрабатывая новые стратегии. Еду им приносили прямо с кухни в главный зал. С ним не могла увидеться даже императрица, что уж говорить обо мне.
