– Я тоже думаю, что многие наложницы уже размышляют над тем, как тебе насолить.
Мэйчжуан наконец-то успокоилась и задумалась.
– Я не думаю, что они тебе что-нибудь сделают, пока император к тебе благоволит, – задумчиво произнесла она. – Тебе надо постараться удержать его внимание и быть осторожнее в поступках и словах. Тогда тебе ничего не грозит. Кстати, я слышала, что наложницу Юй понизили до ранга гэнъи в то же время, когда тебя повысили до пинь. Эти события как-то связаны друг с другом?
– Мы с ней случайно встретились в саду, и она начала меня оскорблять. – Я вздохнула, вспоминая те неприятные минуты. – Этим она и навлекла на себя недовольство императора.
Мэйчжуан удивленно приподняла брови и ехидно ухмыльнулась:
– У нее в голове совсем пусто? Она посмела оскорблять ту, кто по рангу выше ее? В результате сама себя же и опозорила.
– Вот и хорошо! – неожиданно сказала Линжун. – Она послужит примером, и больше никто не посмеет унижать нашу сестрицу.
Но мне от этого легче не становилось. Грустные мысли опять зароились в голове.
– Я боюсь, что все выйдет не так, как вы себе представляете, что я потеряю благосклонность императора и из-за этого пострадает вся моя семья.
Мэйчжуан взяла меня за руку и серьезно сказала:
– Раз все так сложилось, ты уже ничего не сможешь сделать. К тому же на тебя сейчас устремлены все взгляды. Если сейчас ты испугаешься и каким-то чудесным образом заставишь императора позабыть о себе, то в будущем тебе придется стать игрушкой в чужих руках. Согласись, что лучше быть под защитой государя, чем самой по себе.
– Сестрица, не грусти. – Линжун похлопала меня по спине. – Сейчас для тебя самое главное – это полностью поправиться и стать пинь Вань не только на словах, но и на деле.
– Линжун права. – Мэйчжуан кивнула, и я заметила в ее глазах необычный блеск. – Пока мы втроем поддерживаем друг друга, мы будем твердо стоять на ногах, несмотря на происки мерзких гаремных гадюк.
После ухода Мэйчжуан и Линжун во дворце Танли опять началась суматоха, а все из-за того, что во дворец бесконечным потоком хлынули щедрые дары от императора. Слуги радовались им гораздо больше, чем подаркам от наложниц, которые я получила, когда впервые вошла во дворец, ведь это были подарки от их повелителя.
Мое внезапное повышение и благосклонность императора стали тем самым камнем, который бросили в тихий омут гарема, взбудоражив его обитательниц. Девушки, которые в обычные дни маялись от безделья, теперь сгорали от любопытства. Как и следовало ожидать, особое внимание привлек тот факт, что меня возвысили в то же время, когда наложницу Юй понизили. Ее сравнивали с сухой листвой, смытой бурным ручьем после дождя. О ее судьбе волновались лишь несколько человек, для остальных же исчезновение бывшей сладкоголосой фаворитки было самым обыденным делом. Любопытство, смешанное с восхищением, но чаще с завистью и неприятием, выражалось в потоке подарков и недолгих визитов. Их было так много, что у меня начало рябить в глазах, а у служанок не хватало рук, чтобы принимать дары и размещать их на складе.
Когда наступили сумерки, император издал указ о том, что во дворце Танли следует закрыть ворота и что в него разрешено пускать только самого императора и придворных лекарей. Мне надлежало отдыхать и выздоравливать. Наконец-то я смогла облегченно выдохнуть.
Находясь среди непривычной для меня суеты, наполненной любопытными, завистливыми и заискивающими взглядами, я приняла важное решение. Я твердо решила вступить в этот бой и принять любовь императора, подарив в ответ искренние чувства и заботу. Я не знала, будет ли выбранный мной путь полон опасностей и мучений или нет, но этот чудесный весенний день и улыбка Сюаньлина открывали для меня двери в новую жизнь, и я хотела в них войти. Я хотела попасть в чарующий мир, наполненный соблазнами и роскошью, с которыми я еще никогда не соприкасалась. И пускай в нем звенели острые мечи и разносился аромат ядовитой пудры, меня все равно тянуло к нему, и я не могла сопротивляться.
В тот вечер я ушла в спальню за Инсиньтаном, закрылась в ней, зажгла красные свечи и встала перед зеркалом. Я надела самое красивое платье и самые роскошные украшения, а после стала снимать их одно за другим. Я вглядывалась в отражение своего молодого красивого лица и юного подтянутого тела. Я думала о том, готова ли я навсегда остаться нелюбимой наложницей и прожить до старости в этом всеми забытом дворце. Это заставило меня вспомнить одну фразу, которую я вычитала в какой-то книге: «Если будешь слишком самовлюбленным, то останешься в одиночестве».
