– Думаешь, я этого не понимаю? Я все это знаю, но стараюсь быть осторожной. Он все-таки управляющий из Министерства двора. Если мы вот так с ним рассоримся, над нами будут смеяться и говорить, что мы совсем зазнались. – Я устало вздохнула. – Я знаю, что ты желаешь мне добра, но не надо сгоряча ввязываться в споры. Запомни, во дворце много таких, кто следует только за сильными. Евнух Хуан не единственный.
Пэй опустила голову и виновато прошептала:
– Простите, я поступила неправильно.
– Не забывай о том, что я сказала. Но я не запрещаю тебе иногда говорить ему что-нибудь отрезвляющее, чтобы он был осмотрительнее. Однако помни, что во всем надо знать меру.
Я позвала к себе Цзиньси.
– Собери всех наших слуг и скажи им, чтобы вели себя скромно. Боюсь, что среди новых слуг есть те, кто подослан, чтобы докладывать о наших промахах.
– Слушаюсь, госпожа. – Цзиньси чуть присела. – Госпожа, я хотела бы вам кое-что рассказать.
– Говори.
– Хуан Гуйцюань – дальний родственник наложницы Хуа.
Я остановила ее жестом, давая понять, что она может не продолжать.
– Я знаю. Я как раз об этом и хотела поговорить. Всех этих новых служанок и евнухов я выбрала сама, но они все равно чужие в Танли. Тебе и Сяо Юню придется следить в оба, чтобы они не смогли мне навредить. Я отправлю их выполнять черную работу, а заботиться обо мне, как и прежде, будешь ты и наши старые служанки.
– Мы с Сяо Юнем будем очень внимательны и осторожны.
– Сегодняшняя порция лекарства готова? Скажи Лючжу, чтобы принесла его.
С тех пор, как Сюаньлин лично озаботился моим здоровьем, в лекарском корпусе стали относиться ко мне внимательнее. Вэнь Шичу теперь приходил каждый день и проверял мой пульс.
Он не разрешал никому другому выписывать мне рецепты. Он сам готовил лекарство и передавал его дворцовой служанке. В лекарстве становилось все меньше вредных веществ и все больше укрепляющих трав, поэтому я с каждым днем чувствовала себя все лучше.
Император навещал меня через день. И я замечала, как он радуется, когда видит, что у меня хорошее настроение и что на моем прежде бледном лице появляются яркие краски.
Однажды утром, сразу после того, как я проснулась, ко мне пришел приближенный к императору евнух Сяо Хэ и радостно сообщил, что император собирается нанести мне официальный визит после утренней аудиенции. Он попросил подготовиться к встрече.
Цзинцин, услышав о предстоящем визите государя, разволновалась:
– Госпожа, раз это официальный визит, не хотите ли надеть самый яркий из своих нарядов? А давайте я помогу вам сделать сложный пучок на голове?
Я улыбнулась деятельной служанке, но не стала отвечать. Вместо этого я обратилась к Цзиньси:
– Другие наложницы всегда встречают государя в роскошных нарядах и с ярким макияжем?
– Да. Наложницы хотят угодить императору, поэтому стараются выглядеть как можно лучше.
Я сразу поняла, как мне стоит поступить. Позвав Хуаньби, я велела принести мне бледно-зеленую рубашку, вышитую сотней мелких бабочек и цветов. Она отличалась от моих обычных нарядов только широкими рукавами, которые развевались при сильном ветре. Под рубашку я надела светло-желтую юбку, украшенную вышитыми магнолиями. Из волос я велела собрать простой пучок в виде сердечка, который украсила несколькими подвесками с молочно-белым жемчугом. Жемчуг красиво выделялся на блестящих и темных, как черный нефрит, волосах. В дополнение к подвескам я вставила в волосы шпильку из жадеита, с кончика которой свисала серебряная бахрома.
Цзинцин посмотрела на мое отражение и боязливо сказала:
– Госпожа, вы очень красивы, но вам не кажется, что это слишком простой наряд?
– Вот и хорошо, что он простой, – ответила я с улыбкой.
Женщины все время пытались поразить императора своей красотой, они соревновались, кто роскошнее и изысканнее оденется. Я же и мой простой наряд будем для него как глоток свежего воздуха.
Император прибыл вскоре после того, как я полностью приготовилась к его визиту. Я заранее вышла во двор, чтобы встретить его улыбкой и вежливым поклоном.
– Сегодня очень сильный ветер! Зачем ты вышла? – Он подхватил меня под руку и повел внутрь. – Скорее пошли в тепло.
Я поблагодарила его и выпрямилась. Сюаньлин окинул меня оценивающим взглядом и довольно улыбнулся:
– «Ты как лотос, растущий в прозрачной воде. Красота его от природы и не нуждается в украшениях» [81]. Моя наложница Вань так не похожа на других.
У меня на душе потеплело, когда я услышала его похвалу.
– Я рада, что государь не обращает внимания на мои слабости и хвалит сильные стороны, – проговорила я, смущаясь.
Мы вместе вошли в главный зал. Служанки заранее постелили на трон со свернувшимся драконом парчовую подстилку и воскурили жуйнао [82], привезенный из Сыюэ. Над жаровнями, украшенными позолоченным орнаментом в виде персидских изречений, поднимался чуть заметный белый дымок, который быстро рассеивался, но надолго оставлял после себя приятный аромат. Когда Сюаньлин уселся на трон, я присела рядом на стул из палисандра.
