Юй, увидев это, радостно захлопала в ладоши:
– Ура! Получай, бессердечная мерзавка! Тебя само Небо наказывает!
Ли Чан, услышав, как Юй меня ругает, замахнулся и влепил ей звонкую пощечину. Левая щека у нее сразу опухла, и на коже проявился четкий отпечаток мужской ладони. Юй потерла покрасневшую щеку и посмотрела на меня со злобной ухмылкой.
Я вынула носовой платок и смахнула пыль с плеч.
– Ты сама натворила бед и заслужила смерть, – холодно сказала я. – А это всего лишь пыль. Да, неприятно, но ее можно легко смахнуть. Неужели пыль так сильно обрадовала бывшую фаворитку императора?
Юй быстро поняла мой намек, и ее смех затих. Она прожигала меня взглядом, а я равнодушно смотрела в ответ.
– Ты не хочешь умирать, потому что считаешь, что не за что? Тогда я тебе напомню, что ты велела своим слугам подсыпать яд в мое лекарство. У нас есть свидетели и доказательства. Тебе нет оправдания.
Бывшая наложница стиснула зубы и прошипела:
– Да, я приказала своим людям убить тебя, потому что из-за тебя я оказалась в этом проклятом месте. Если бы было можно, я бы зубами вгрызлась в твои кости и выпила бы всю кровь! Чтоб ты никогда не смогла перевоплотиться, тварь!
Ли Чан снова хотел ударить Юй, но я подняла руку и остановила его. Он послушано отошел и встал за моей спиной.
– Ты ведь призналась в злодеяниях. Почему же не можешь спокойно принять свою смерть?
– Я никого не виню в том, что из-за моей глупости меня раскрыли и император сослал меня в Холодный дворец. Но как только я тут оказалась, государь неожиданно приказал мне убить себя! Это ведь ты его подговорила! Кто еще?!
– Думаешь, мне надо кого-то подговаривать? Если вспомнишь, как именно ты привлекла внимание императора, то все поймешь. – Я замолкла на пару секунд, а потом, улыбнувшись, продолжила: – Помнишь ту фразу, что прозвучала в новогоднюю ночь в саду Имэй? «О, северный ветер, если ты понимаешь мои чувства, не сдувай эту красоту».
Недоумение на лице Юй быстро сменилось испугом.
– Так это была ты! – завизжала она. – Это была ты! – Она вытянула руки и кинулась на меня, истошно вопя. – В ту ночь там была ты! Я поднялась на вершину из-за тебя и из-за тебя же я умру!
Я успела увернуться и Юй пролетела мимо. Она ударилась о землю с такой силой, что вверх поднялся столб пыли.
– Что за манеры? – Я повернулась к Цзиньси. – Ударь ее!
Служанка подошла к Юй и дважды ударила ее по щекам. У Цзиньси оказалась тяжелая рука: у девушки треснула губа и по подбородку побежала тонкая струйка крови.
Увидев, что Юй затихла после пощечин Цзиньси, я велела служанке отойти, а сама вышла вперед.
– Ты привлекла императора благодаря не своим талантам, а наглости. Тебе следовало быть осторожной и осмотрительной и смиренно выполнять долг наложницы, но что ты сделала? Ты как ветер поднимала волны, постоянно устраивая скандалы в гареме. Тебя уже наказали один раз, но ты перешла все границы, попытавшись отравить меня. Думаешь, я тебя прощу?!
Пока я говорила, глаза брошенной наложницы становились все круглее от охватившего ее страха. Когда я сказала, что не собираюсь ее прощать, она подскочила с земли и попыталась сбежать. Ли Чан вовремя это заметил, схватил ее и толкнул назад. Юй неистово замотала головой, приговаривая, как сумасшедшая:
– Я не умру! Я не умру! Император любит слушать, как я пою. Он не заставит меня умереть!
Она закричала и снова рванула к воротам, но младшие евнухи схватили ее и повалили на землю.
Я жестом велела евнуху Ли подойти.
– Так не может продолжаться, – прошептала я, нахмурившись. – Император и так обеспокоен, что у императрицы разыгрались головные боли. Нельзя, чтобы эта девица устраивала скандалы.
Ли Чан тяжело вздохнул:
– Госпожа, император приказал девице Юй покончить с собой, но эта сумасшедшая ведьма разлила отравленное вино и разорвала белую ленту [111]. Сейчас мы ничего не можем сделать.
– Евнух Ли, ты ведь давно служишь императору?
– Да, госпожа. Вот уже двадцать лет.
– Ты тяжело работал все эти годы, твои заслуги огромны. Ты многое видел и многое знаешь. Даже можешь предугадывать желания государя. – Я с улыбкой смотрела на евнуха, который пока не понимал, к чему я клоню. – Если император приказал ей покончить с собой, значит она должна умереть. Когда она умрет, твоя работа здесь будет закончена. Не думаю, что кто-то будет узнавать, как именно она умерла.
– Госпожа, вы имеете в виду…
– Девицу Юй не любят в гареме. Никто за нее не вступился. Даже император гнушается разговаривать с ней. Вот скажи, в прежние времена, если наложницы отказывались исполнять волю государя, как с ними поступали?
Ли Чан наконец понял, что я от него хочу, и отвел взгляд.
– Я понял.
– Ты ведь знаешь поговорку «ночь длинна, а снов много»? [112] Лучше поскорее избавить государя от лишних забот.
Ли Чан вежливо поклонился и сказал:
– Ваш слуга все понял. Позвольте я провожу вас.
Я улыбнулась ему и кивнула. Вместе с Цзиньси и Хуаньби мы направились к воротам дворца. Позади раздался отчаянный визгливый крик бывшей наложницы:
