– У тебя слишком доброе сердце. Она пыталась убить тебя, а ты просишь для нее снисхождения.
Мне стало не по себе. Сейчас жизнь Юй находилась в моих руках. Я опять заплакала.
– Надеюсь, вы не откажете мне, Ваше Величество.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, но император не забирает свои слова назад. Юй совершила непростительное преступление, но раз уж ты за нее просишь, я разрешу после смерти отдать ее тело семье.
– Спасибо, государь. – Я с благодарностью поклонилась.
Когда мы все решили, и я, и Сюаньлин выдохнули с облегчением. Он крепко сжал мою руку, отчего у меня запылали щеки, но я не осмелилась отодвинуться и позволила ему согревать мою ладонь своим теплом.
– Хуаньхуань, а когда ты молилась в саду, какую любимую вещь ты взяла с собой для подношения? Мешочек для трав, подвеску с веера или украшение для волос?
Сюаньлин спрашивал так, словно не знал, что я принесла свой вырезанный образ, будто бы он не забрал его с собой. Мне показалось это немного странным, но я не стала над этим задумываться.
– Я принесла с собой одну безделушку, которая мне очень нравилась. Если хотите, я сделаю для вас еще одну.
Император посмотрел на меня с нежностью и улыбнулся:
– Ты наверняка перепугалась из-за попытки отравления. Давай ты сначала отдохнешь, а потом мы еще раз поговорим об этом. – Сюаньлин вгляделся в мое лицо и до боли сжал руку. – Мы будем с тобой вместе еще много лет, поэтому можешь не торопиться.
Когда он сказал «много лет», медовая сладость наполнила мою душу, а сердце окутало теплом, словно его обняла нежная рука.
Я прошептала со слезами на глазах:
– Мой Сылан…
Сюаньлин прижал меня к себе. Мы сидели молча и наслаждались теплом друг друга. Я прижималась к крепкому мужскому телу и вдыхала аромат мускуса, исходящий от золотых и серебряных шаров для благовоний, свисавших с балок. Было так тихо, что я отчетливо слышала свист ветра за окном.
– Сегодня я останусь с тобой, – первым молчание нарушил император.
– Но мне сегодня нездоровится, – смущенно призналась я.
Сюаньлин рассмеялся:
– Мы можем просто вместе поесть и поговорить.
После обеда он поднялся и сказал:
– У меня еще есть некоторые государственные дела. Я пойду, а ты постарайся отдохнуть. Я навещу тебя завтра.
Я проводила Сюаньлина взглядом, выждала некоторое время и только потом ушла в боковую комнату. Я позвала Цзиньси, так как меня волновал один вопрос.
– Служанок и евнухов после смерти хоронят в братских могилах?
– Да, – непривычно тихо ответила Цзиньси. По ее лицу было видно, что она расстроена таким исходом.
Меня тоже опечалил приказ императора.
– Я не хотела, чтобы Хуа Суй и Сяо Инь так закончили. Я думала, что их сошлют на каторжные работы, и все. Но император издал указ, и мы уже ничего не можем сделать.
– Они сами выкопали себе яму, – со вздохом произнесла Цзиньси.
– Но я не могу спокойно к этому относиться. – Я нервно теребила подол рубашки. – Возьми денег и найди людей, которые заберут их тела. Купите два гроба и захороните их достойно. Все-таки они были моими слугами.
Цзиньси удивилась. Она не ожидала, что я отдам такой приказ.
– Госпожа, ваша доброта не знает границ. Я сделаю все так, как вы приказали.
Я устало взмахнула рукой:
– Ступай. У меня совсем нет сил. Я хочу побыть в одиночестве и немного отдохнуть.
Я устроилась на кушетке, положив руку под голову. Спать не хотелось, но я была слишком уставшей, чтобы что-то делать. Когда я пошевелила головой, то ощутила на щеке холод. Это была подвеска с рубином, свисавшая с кончика золотой шпильки, украшавшей мою прическу. Рубин быстро нагрелся от моей кожи, и я перестала ощущать его холодные грани, словно тот растаял, как кусочек льда. Через некоторое время я начала провалиться в дрему, но тут услышала, как меня тихонько зовут:
– Госпожа! Госпожа!
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться и узнать голос Хуаньби. Вставать мне не хотелось, поэтому я осталась лежать на кушетке.
– Что случилось? – голос мой был таким же вялым, как и я сама.
Хуаньби не ответила, и я поняла, что у нее ко мне серьезное дело. Я приподнялась, пару раз похлопала себя по щекам и крикнула:
– Входи!
Служанка подошла ко мне и прошептала:
– Юй из Холодного дворца отказалась умирать. Она устроила скандал и требует, чтобы ей перед смертью позволили увидеться с императором.
Я покачала головой:
– Перед смертью не надышишься. А что сказал император?
– Государю очень не понравилось ее поведение. Он ответил одним словом: «Нет».
– А императрице доложили?
– В последние дни Ее Величество страдает от головных болей и почти не встает с постели. Она вообще не вмешивается в это дело.
Я задумалась:
– Если не вмешается императрица, может вмешаться наложница Хуа, ведь она была в хороших отношениях с Юй. Вот только, мне кажется, что госпожа Хуа побоится запятнать свою репутацию и будет наблюдать со стороны.
– Вы правы. Наложница Хуа сказала, что плохо себя чувствует и не может выйти из дворца.
