Женщина посмотрела на брата, но промолчала.
— Да. Я, кажется, её знаю, — сказал тот. — Просто фамилию не спрашивал.
— Как вы познакомились? — Саблин продолжал делать пометки в блокноте.
— Ну, мы, собственно, особо и не знакомы. В Танжере я провёл всего пару дней. Лера тоже приехала на семинар. Нас там было четыре человека из России, и мы как-то скучковались. Сидели вместе на лекциях, поужинали один раз.
— Кучинская говорила о себе?
— Не особо. Да я и не интересовался. Мне зачем? Но говорила, что она египтолог. Живёт в Москве. Мы больше обсуждали темы семинара, знаете ли. Всё-таки не отдыхать приехали, а заниматься наукой.
— А про остальных ваших знакомых что можете сказать?
— Ну… Филипп, он вроде как писатель какой-то, историк. Приятный такой, — Савелий пожал плечами. — Камил тоже. Исследует древние африканские племена.
— Кучинская не показалась вам обеспокоенной или напряжённой? Звонки какие-то необычные были?
— Нет вроде. Но, повторюсь, личная жизнь людей меня мало интересует.
— В Танжере она с кем-то, кроме вас, ещё общалась?
— Я не видел. Мы всё время проводили в университете. А вечером расходились по гостиницам.
— С ней ничего там не случалось? Странное или необычное?
— Не помню. Ах! — Савелий вдруг улыбнулся и закивал. — Да, да, был забавный случай! — он хмыкнул. — Мы пошли прогуляться, и Лера подняла камень с земли, а я сообщил ей, что это плохая примета. Ну, знаете, африканское проклятье, — мужчина посмотрел на сестру, как бы рассказывая и ей тоже. — Лера даже обиделась на меня. Называла случившееся полным бредом.
— А это не так? — поинтересовался Саблин.
— Понимаете, в зависимости, как посмотреть. Кто-то верит в такие вещи. Особенно на Востоке и в Африке. Там сильны традиции, древние обычаи. Но я не хотел её напугать или обидеть. Просто заметил, что есть такая примета.
— И что она означает?
— Да как и все приметы — плохой знак, неудачи. Только вот, как учёный, я обращаю внимание на всё, понимаете? Не важно, насколько некоторые вещи кажутся абсурдными или смешными. В науке всё имеет значение, и отрицать или потешаться над чем-то — это говорит лишь о непрофессионализме, — мужчина посерьёзнел. — А вы же не предполагаете, что я виноват в смерти Леры?
— С чего так решили?
— Ну, ведь я сказал ей о проклятье… может, она поверила и притянула к себе смерть!
Нэлли фыркнула и закатила глаза.
— Думаю, это не так работает, — произнёс Саблин.
— А позвольте спросить, что с ней случилось?
— Мы выясняем, — коротко сообщил следователь.
— Угу, — Савелий посмотрел в сторону, словно теряя интерес к беседе.
— А вы, случайно, не знали Кучинскую? — обратился Саблин к Нэлли.
— Я? Откуда? — она резко дёрнула плечами.
— А Камила Тагиева?
— Нет, — женщина переступила с ноги на ногу.
— Вы с Камилем тоже ранее не были знакомы? — следователь посмотрел на Савелия.
— Не был. Мы все познакомились на семинаре.
— После возвращения в Москву вы общались с Валерией?
— Нет, конечно. С какой стати? — Савелий сделал недовольное лицо.
— А с Камилем?
— Тоже нет.
В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов.
— И последний вопрос, — сказал Саблин. — Где вы были в ночь со среды на четверг примерно с полуночи до двух часов?
— Дома, — ответил Савелий. — Мы спали, — он глянул на сестру.
— Да, дома.
— Хм. Ладно. Большое вам спасибо, — майор встал. — Если что-то вспомните о Кучинской, пожалуйста, сообщите.
— Хорошо, — Савелий поднялся со стула.
— Да, вот ещё, — Саблин пошёл в коридор, но остановился. — Вы в своей работе с рукописями используете свечи или воск?
— Воск? — удивился Савелий. — Нет. Никогда. Свечи тем более. Я же имею дело с книгами, а огонь может их повредить.
— Ну да. Понятно. Всего доброго.
Следователь вышел из квартиры, спустился на лифте на первый этаж и оказался на улице. Дождь продолжал идти. Саблин поднял воротник пальто и побежал к машине.
Гудки долго тянулись в трубке, и майор в ожидании закурил в машине.
— Слушаю, — наконец послышался низкий приятный голос.
— Камил Тагиев?
— Он самый.
— Майор Саблин. Криминальная полиция. Мне необходимо с вами встретиться. Когда будет удобно?
— Полиция? — удивлённо спросил мужчина. — А в чём дело?
— Вопрос касается Валерии Кучинской. Вы с ней познакомились неделю назад, когда ездили в Марокко.
— О… хм. Да, помню её. Это срочно?
— Срочно.
— Ну, если хотите, приезжайте в кафе-хинкальную. У меня есть час на обед, а потом мне надо будет уехать за город по делам.
— Диктуйте адрес.
Колокольчик на двери в кафе звякнул, когда Саблин вошёл в помещение. Он снял пальто, стряхнув с него капли дождя, и окинул взглядом зал. Внутри было тепло и пахло кинзой, чесноком и чем-то жареным. Аромат показался приятным, и после промозглого дня на улице сразу захотелось есть.
Хинкальная оказалась небольшой, но уютной. Деревянные столы, покрытые клеёнкой в клетку, стояли плотно друг к другу. За некоторыми сидели посетители, с наслаждением уплетая дымящиеся хинкали и шумно общаясь. В углу, возле окна, расположилась пара, тихо воркуя и деля на двоих одну огромную порцию.