Дверь в кабинет следователя распахнулась с неожиданной силой, ударившись о стену.
В проёме возник мужчина лет сорока, словно сошедший с обложки журнала. Идеально сидящий пиджак, небрежно расстёгнутая верхняя пуговица рубашки, открывающая загорелую кожу, и уверенный взгляд, скользящий по кабинету, словно оценивающий. Парень был красив, это бросалось в глаза, но привлекательность эта дополнялась налётом самоуверенности, даже наглости.
— Ой, простите, — произнёс он, с усмешкой глянув на дверь, — не думал, что она так легко открывается. Кто из вас следователь Саблин? — и, не дожидаясь приглашения, прошёл в помещение, вальяжно опускаясь на стул. Голос его звучал низко, с хрипотцой, словно он только что выкурил дорогую сигару.
Саблин с Максимовой, находившиеся в кабинете, переглянулись. Вопрос о том, кто из них следователь, показался странноватым, учитывая принадлежность только майора к мужскому полу.
— Сергей Рубцов, — представился гость. — Бойфренд… был бойфрендом Тони.
Он выжидающе уставился на Саблина, а затем перевёл взгляд на Максимову, осмотрев её с головы до ног.
— Спасибо, что пришли, — сказал майор. Парень явно был интересным персонажем. Но следователь таких видел, и не раз. В позе мужчины читалось превосходство, знание себе цены. Сергей явно привык, что мир вращается вокруг него, и сейчас, оказавшись в полиции, он не выглядел ни испуганным, ни подавленным. Скорее, раздражённым, словно его отвлекли от чего-то более важного.
— Да, — Сергей скрестил руки на груди. Он выдержал паузу, давая присутствующим время оценить его, зная, какое впечатление производит. Рубцов часто видел это в глазах женщин, в завистливых взглядах мужчин. — Давайте не будем тратить время друг друга. Что вам от меня нужно? — во всём его образе читался вызов, словно он был готов к любому вопросу и уверен в своём ответе.
— Мы расследуем обстоятельства смерти Антонины Потаповой, — спокойно сообщил Саблин. На подобное провокационное поведение он давно не обращал внимания.
— Я понимаю, вы, наверное, хотите узнать о Тоне и о наших отношениях. Но, боюсь, я не смогу вам сильно помочь. Антонина… была сложной. Свободной душой, как она любила говорить. Имела много друзей и интересов. Я не был центром её вселенной, если вы понимаете, о чём я.
Он слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией следователя.
— Как долго вы встречались?
— Недолго. Несколько месяцев, не больше. Страсть, знаете ли. Вспышка. Но не более того. Я не знаю, кто мог желать ей зла. Все её любили. Ну, или почти все, — он усмехнулся, на этот раз более сдержанно. В его глазах мелькнула тень, но она тут же исчезла.
— Где вы познакомились?
— А, давняя история! — Сергей с улыбкой вздохнул. — Я знаю Тоню ещё со студенчества. Тусовки, дискотеки, всё такое. Но тогда мы не встречались. У меня были другие отношения… с разными девушками. А недавно случайно встретились в баре, и, знаете, меня прям зацепило! Она похорошела, кокетничала со мной, ну я и подумал: почему бы нет, всё равно тогда никого не было.
— Когда вы видели Потапову последний раз?
— М-м-м, — Сергей задумался, — кажется, неделю назад. Да, в субботу.
— И больше с ней не общались?
— Нет.
— Почему?
Сергей театрально вздохнул и слегка приподнял бровь. Казалось, он чувствовал себя как на сцене, а следователь и старший лейтенант — зрители, которых нужно заинтриговать, но не раскрывать все карты сразу. Рубцов был уверен, что полицейские уже составили о нём какое-то мнение, возможно, даже предвзятое. И это его забавляло. Он любил играть с чужими ожиданиями.
— Вы, наверное, думаете, я типичный богатый парень и мне плевать на проблемы, кроме своих собственных, — произнёс он, словно читая мысли следователя, — буду отмазываться, прикрываться деньгами и связями. Но, уверяю вас, вы ошибаетесь. Я, конечно, ценю комфорт и не привык к ограничениям, ведь всего в жизни добился сам, но я не лишён эмпатии. Смерть Тони меня огорчила. Даже потрясла, если хотите. А не общались мы неделю лишь потому, что я был занят. Антонина не давила на меня, предоставляла свободу. Меня в ней это и привлекало, помимо всего.
Рубцов, казалось, наконец перестал выделываться и начал говорить, как нормальный человек, но Саблин знал, что искренность — лучший способ манипуляции.
— Потапова не звонила вам и не писала СМС в течение прошедшей недели?
— Нет.
— Какие у неё были планы, знаете?
— Без понятия. Она постоянно работала дома над своими переводами. Иногда ходила куда-то с подружкой.
— Как её имя?
— Не знаю. Вроде соседка.
— Где вы работаете?
— На фирме. Я руковожу проектом. Отвечаю за составление концепции и стратегии, набор и управление командой специалистов. Мы занимаемся строительством элитных домов.
— У Потаповой были недоброжелатели, завистники?
— Поклонники точно, но, уверен, и недоброжелатели тоже. Но в детали я не посвящён. Тоня не боялась говорить, что думает, и это, знаете ли, не всегда нравилось людям, — Сергей улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы.
— Имя Валерия Кучинская вам о чём-то говорит?
— М-м-м… Валерия… Валерия… Нет. Такой не знаю.
— А Савелий Нестеров?
— Тоже нет.
— Камил Тагиев?