Следователь посмотрел на время в мобильном. Цифры показывали начало седьмого утра. Ничего себе! Он проспал почти четыре часа, хотя даже не заметил, как заснул.
— Нет, только собираюсь, — ответил он, вставая. — Есть новости?
— Мы провели вскрытие.
— Давай, приезжай в отдел. Там всё обсудим. Я буду через полчаса.
— Добро, — Шульц отключился.
Следователь побежал в ванную, на ходу вызывая служебную машину, и через пятнадцать минут уже ехал в отделение.
Перед кабинетом майора его встретила Максимова, у которой была ночная смена.
— Сейчас приедет Шульц, — сообщил Саблин.
— Хорошо. Сбегаю вам пока за кофе.
— Дай бог тебе здоровья! — улыбнулся следователь, заходя в кабинет. Он открыл окно, чтобы проветрить, и закурил в ожидании.
Начальник криминалистической лаборатории появился через десять минут, опередив Максимову, вернувшуюся с тремя стаканчиками кофе.
— Так, ну что, — сидя на стуле, Шульц открыл папку, — как и в первом случае, причина смерти — асфиксия. Женщина задохнулась. Лицо сильно обожжено горячим воском, который найден в дыхательных путях. Изнасилования не было. Следов борьбы нет. На голове раны от тупого предмета.
— Всё как с Кучинской, — сказала Дина.
— Верно. Крови на пустыре мало, и это опять нам говорит: тело переместили.
— Личность установили? — спросил Саблин.
— Да. Жертва — Антонина Потапова, сорок лет, жительница Москвы, — Шульц показал фото женщины: длинные светлые волосы, худое, скуластое лицо, полные губы. — На месте преступления нет ни сумки, ни мобильного. Смерть наступила вчера между десятью и одиннадцатью часами вечера.
— Как странно, — Саблин глотнул кофе, разглядывая снимок Потаповой, — первую жертву убили ночью, а вторую — поздним вечером. Либо преступник не способен себя сдерживать, либо не боится, что его поймают.
— Возможно, всё вместе, — заметил Шульц. — На одежде, верёвке, на свечах и воске никаких отпечатков, но на куртке пострадавшей обнаружено присутствие идентичных материалов, как и на пальто Кучинской. Известь и земля.
Следователь шумно выдохнул.
— Он осторожен. И держал жертв в одном и том же месте.
— Но зато теперь у нас есть почерк убийцы, — вставила Дина. — Обе женщины — блондинки.
— И? — хмыкнул Саблин. — Слишком широкие рамки для каких-либо выводов. Возраст разный.
— Да, но… — Дина пожала плечами. — Не знаю.
— Так, — Саблин затушил сигарету, — Влад, есть ещё что-то?
— Нет.
— Тогда, Дина, займись выяснением имён и адресов родственников Потаповой. И скажи Синицыну проверить наличие камер наблюдения. Не думаю, что они есть на пустыре, но мало ли.
— Хорошо.
Максимова и Шульц ушли.
Саблин открыл блокнот и записал важные, по его мнению, детали по второму убийству.
Общего между преступлениями было много, но зацепок, ведущих к преступнику, так и не появилось.
Следователь, поёжившись от пронизывающего ветра, в котором, казалось, уже ощущался мороз, вошёл в обшарпанный подъезд пятиэтажного дома. Третий этаж. Квартира номер семь. Дверь, обитая дерматином, облупившаяся синяя краска на стенах, мигающая лампа на потолке.
Саблин кивнул оперативнику, и тот, повозившись пару минут, вскрыл квартиру. Внутри было тихо и сумрачно. Шторы плотно задёрнуты, словно хозяйка боялась дневного света. В воздухе витал слабый запах чего-то неопределённо-сладкого, похожего на освежитель или духи.
Квартира оказалась типичной однокомнатной: небольшая прихожая, заставленная женской обувью, комната, совмещённая с кухней, и крохотный санузел. Всё говорило о скромном, даже аскетичном образе жизни.
Майор медленно прошёл в комнату. На диване виднелись плед и подушки. На письменном столе, заваленном словарями и распечатками, стоял ноутбук. Судя по всему, жертва, сорокалетняя Антонина Потапова, переводчица-фрилансер, работала дома.
Саблин тут же попросил криминалистов, зашедших вслед за ним в квартиру, изъять компьютер для экспертизы. Возможно, в переписке или рабочих файлах удастся найти хоть какую-то зацепку.
Внимание следователя привлёк книжный шкаф, набитый книгами на разных языках. Французский, немецкий, английский… Потапова явно была образованным человеком. Но одиноким, как выяснила Максимова. Ни семьи, ни родственников у женщины нет.
Майор оглядел кухню. На столе стояла недопитая чашка чая и тарелка с засохшим бутербродом. В раковине — грязная посуда. Обычная картина для одинокого человека, но странная для женщины.
Осматривая квартиру, Саблин пытался представить себе последние часы жизни Антонины. Что она делала? С кем общалась? Кто мог желать ей смерти? И главное — если она трудилась на дому, то как убийце удалось выманить её?
Отсутствие родственников усложняло ситуацию. Непонятно, с кем поговорить и выяснить о Потаповой.
Саблин вернулся в комнату, его взгляд скользнул по разбросанным бумагам на столе. Большинство из них — распечатки текстов на английском и французском, испещрённые пометками и исправлениями. Майор взял в руки один из листов. Это был фрагмент какого-то романа, судя по стилю. В углу страницы — пометка от руки: «Срочно! Правка до завтра!»