— Господи, да нет же! Вы всех своих подозреваемых, что ли, будете перечислять? Друзей Тони я не знаю. Меня интересовала она, а не её круг общения.
— Где вы были вечером в пятницу? С десяти до полуночи?
— О, пошли полицейские вопросы! — в глазах Сергей загорелся огонёк. — Подозреваете меня? А как убили Тоню, кстати?
— Ответьте на вопрос, будьте добры.
— Вечером в пятницу я ехал с работы домой, чтобы переодеться. У меня была встреча в баре.
— Кто-то может подтвердить ваши слова?
— Само собой. В дороге я разговаривал с прорабом.
— Хорошо, — Саблин поднялся и вышел из-за стола, проходя мимо Максимовой, стоявшей у окна. Сергей сразу же вскочил с места.
— Это всё? Я могу идти?
— Да. Но телефон придётся оставить на некоторое время. Мы проверим ваши звонки и контакты.
— Да вы что?! — возмутился Рубцов. Его напускная расслабленность исчезла, и теперь он выглядел обеспокоенным.
— В целях следствия, — коротко сообщил майор.
— И когда мне его вернут?
— Думаю, завтра.
— Завтра? Чёрт! Ну и правила у вас. Ладно. Утром я за ним приеду, — Сергей развернулся и быстро вышел из кабинета.
— Какой козёл! — не сдержалась Максимова.
— М-да, — вздохнул Саблин. — И молока от него немного.
Дождь прекратился, и субботний вечер выглядел ясным, однако на горизонте виднелись тяжёлые серые облака, что говорило: погода может испортиться в любой момент.
В компьютере следователя были открыты файлы по текущему делу. Две жертвы. Две блондинки. Две смерти, до боли похожие друг на друга.
В голове Саблина пульсировала мысль, словно заевшая пластинка: ритуальные убийства. Свечи, расставленные вокруг тела. Маска из воска, застывшая на лице, словно посмертная гримаса. Картина не шокировала обилием крови, но врезалась в сознание какой-то необъяснимой и пугающей жестокостью. И главное — полное отсутствие улик. Ни отпечатков, ни волокон, ни малейшей зацепки.
Первая жертва — Валерия Кучинская, египтолог, доктор наук. Общительная, милая, привлекательная, предположительно имелись поклонники и завистники, но это под вопросом, подтверждений нет. Вторая жертва — Антонина Потапова. Общим у убитых был лишь способ убийства и светлые волосы. Разный возраст, профессии, образ жизни. Но обе общительные и увлечённые работой.
Никто из опрошенных свидетелей по делу Кучинской не знал Потапову: Саблин созвонился с Нестеровым и Тагиевым. У обоих мужчин вновь было алиби: вечером, когда убили Потапову, они находились дома, что подтвердили сестра Савелия и жена Камила. Хотя, безусловно, такие показания — это всегда скользкий момент. За годы работы майор знал, что такое алиби самое шаткое. Родственники часто выгораживают друг друга. Иногда намеренно, а бывает, просто из страха.
Информация, полученная от соседки Потаповой и Рубцова, тоже ни к чему не вела, Кучинскую они не знали, и в какой день Антонина пропала, оставалось загадкой.
Саблин взял телефон и набрал Максимову.
— Зайди.
Дина появилась в кабинете спустя минуту.
— Есть какие-то новости?
— Немного. Я выяснила, что Кучинская окончила Российский государственный гуманитарный университет, Потапова — Историко-архивный институт. Между датами их выпуска — пять лет.
— Вряд ли были знакомы в студенчестве.
— Да. В компьютере, изъятом в квартире Потаповой, мы обнаружили контакты издательства, для которого Антонина делала перевод романа.
— А, того, с пометкой «срочно»?
— Ага. В отделе кадров мне сказали, что с Потаповой был заключён контракт на переводы. Последний текст ждали от неё в пятницу до обеда, но она его не прислала.
— Так, момент. Значит, в пятницу утром или в четверг вечером она могла быть уже похищена.
— Возможно.
— Но Кучинскую убили в ночь со среды на четверг. Получается, убийца тут же похитил вторую жертву.
— Не мог ждать.
— Верно. И вопрос — почему? — спросил Саблин в воздух. — У женщин нет вообще ничего общего. Ни одной точки соприкосновения. Ноль.
— Камеры вокруг пустыря тоже отсутствуют.
— Ожидаемо. Чёрт! Должно быть что-то! Мы либо не там ищем, либо не видим очевидного. Надо думать, Дина.
— Да.
— Покопайся ещё в биографии Нестерова и Тагиева. А также срочно отдай телефон Рубцова экспертам. Связь точно где-то есть.
— А соседка?
— Что с ней?
— Проверить её? Вы не рассматриваете вариант, что убийца — женщина.
Саблин задумался на секунду.
— Нет, вряд ли. Перетаскивание трупа, изощрённость. Не знаю. Не похоже на женский почерк. И потом, не забывай про ритуальный характер.
— Но свечи — это как раз по женской части.
— Права. М-да. Права. Ладно, проверь соседку. Лишним не будет.