За соседним столиком сидели парень с девушкой, увлечённо шептавшиеся, а их лица светились от счастья, словно озарённые внутренним солнцем. Чуть дальше он обратил внимание на пожилую даму в элегантном пиджаке, аккуратно поправляющую кружевную салфетку под своей чашкой, в глазах женщины читалась целая история, полная радостей и потерь. За прилавком стоял бородатый бариста, ловко управляющийся с кофейником, его движения были отточены до автоматизма, но в каждом чувствовалась любовь к своему делу.
Писатель впитывал все детали, словно губка. Он собирал обрывки фраз, мимолётные взгляды, едва уловимые жесты. Всё это складывалось в его голове в мозаику, из неё потом, возможно, получится образ героя его книги.
Доев салат, он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В голове уже зародился сюжет, вдохновлённый реальными событиями, случившимися с ним лично, но приправленный интригующими поворотами и вымышленными деталями. История, которая, вероятно, заставит кого-то улыбнуться, задуматься или даже прослезиться.
И всё благодаря простому обеду в маленьком уютном кафе.
Мобильный в кармане Филиппа зазвонил, и писатель ответил.
— Да. О, привет, — он слушал собеседника. — Я? В кафе обедаю. А что? — Смирнов улыбнулся. — Конечно. Давай. Это рядом с моим домом, на противоположной улице.
Мужчина убрал мобильный, отодвигая тарелку, которую тут же унесла официантка.
Он придвинул к себе ноутбук, погружаясь в написание новой главы книги. Его пальцы быстро застучали по клавишам, и Филипп не заметил, как вскоре дверь кафе звякнула колокольчиком и в помещение вошёл мужчина в тёмном пальто. Его взгляд, острый и цепкий, скользнул по посетителям, задержался на секунду на официантке, протирающей стойку, и, наконец, остановился на столике в углу, где сидел Смирнов.
— Привет, — сказал Саблин, присаживаясь напротив писателя.
Филипп оторвался от монитора компьютера и улыбнулся.
— Привет.
Подошла официантка, и следователь заказал себе крепкий кофе и бутерброд. Когда она отошла, майор чуть наклонился к Смирнову.
— Слушай, мне, похоже, позарез нужна твоя помощь.
Филипп приподнял бровь.
— Дело со свечами?
— Да. Мы в полном тупике. Но меня не оставляет мысль, что это ритуальное убийство, понимаешь? Ты говорил про свечи, которые использовали в древних религиозных ритуалах. Можешь ещё рассказать?
— Всё так плохо?
— Ужасно. У нас уже два трупа. И вокруг обоих свечи, а на лице прокля́тая маска из воска.
— Чёрт возьми! Ты говорил с Ханной? Связи с убийством в Танжере нет?
— Прямой зависимости нет, но мне не даёт покоя то, что всё началось в Марокко. Хотя, возможно, убийства просто совпали по времени, однако я своему чутью доверяю. Здесь есть что-то, связанное с… — Саблин пытался подобрать слово.
— С колдовством? — помог ему писатель.
Следователь нахмурился, но потом кивнул.
— Типа того. Все эти свечи… заброшенный дом и пустырь, где найдены тела. Расплавленный воск на лице. Ну не кажется мне это просто убийством. Как будто преступник хочет что-то сообщить нам своими действиями. И они связаны с Марокко.
— Понимаю, — Филипп захлопнул ноутбук. — Что именно тебя интересует?
— Любая информация. Книги, легенды, обряды… колдуны, — Саблин поморщился на последнем слове. — Всё, способное пролить свет на их практики. Особенно интересуют ритуалы и с чем они связаны. Ты единственный из моих знакомых, кто понимает в этой… прости, Господи, ерунде. Расскажи мне всё, что слышал, читал, видел во сне, неважно. Любая деталь может быть важна.
Филипп, задумчиво почесал подбородок.
— Знаешь, сейчас, когда ты спросил, я вспомнил наш разговор с Аминой.
— Убитая женщина-археолог?
— Да. Когда мы были в мечети, она рассказывала про найденные там реликвии и говорила, что находка, вероятно, относится к языческой, доисламской культуре Марокко.
— Так. И?
— До седьмого века, пока в Северную Африку не пришёл ислам, там был сильно развит один культ, практиковавший, скажем так, альтернативное понимание устройства нашего мира и Вселенной.
— Не понял, — Саблин чуть отодвинулся от стола, когда официантка поставила перед ним кофе и бутерброд. — Что за культ? И как это понимать: альтернативное устройство мира?
— Я говорю про магрибских колдунов, — с улыбкой объяснил Филипп, уже ожидая бурную реакцию следователя на его слова. Но Саблин лишь сильнее нахмурился и сделал глоток кофе.
— Рассказывай.
Смирнов был слегка озадачен поведением друга. Саблин всегда подшучивал над мифами и легендами, когда писатель затрагивал подобные темы. Очевидно, текущее дело вынуждало следователя погрузиться в то, что он всегда отрицал и не хотел принимать.
Филипп начал говорить. Рассказал о берберских племенах, о древних верованиях, о джиннах и духах, населяющих пустыню. О колдунах, известных как «сахра», которые, по преданиям, могли управлять стихиями, насылать проклятия и даже воскрешать мёртвых.
Знания сами собой всплывали в памяти писателя. Никогда не увлекаясь темой африканского фольклора, он неожиданно для себя вспомнил всё, что слышал о мистицизме Магриба.