— Колдуны верили в силу крови. В её очищающую и одновременно разрушительную энергию. Ритуалы, связанные с ней, у них были самыми могущественными. Я читал о жертвоприношениях, о заклинаниях, написанных кровью на стенах пещер. Есть мнения, что они использовали кости и волосы жертв для создания амулетов и талисманов.
Саблин покачал головой, доедая бутерброд. На лице майора не было скепсиса или улыбки. Он слушал внимательно и, казалось, сопоставлял каждое слово Филиппа с деталями преступления.
Писатель продолжил рассказывать о древних гримуарах[19], содержащих секреты колдовства, передаваемых из поколения в поколение. О заклинаниях на арабском и берберском языках, о символах, вырезанных на камнях и костях.
Саблин закончил есть, достал блокнот и начал делать пометки. Он не верил в магию, но понимал: преступник, совершающий эти убийства, верит. И чтобы его поймать, нужно понять его мотивы и безумную логику.
— Ты говорил о проклятиях, — напомнил следователь, прерывая Филиппа. — Как они работают?
— Ну, самые страшные из них связаны с именами духов. Колдуны призывают их мучить жертву, насылать болезни, сводить с ума. Говорят, проклятие преследует человека до самой смерти, а иногда и после неё.
Писатель заговорил о различных видах колдовства, о защитных амулетах, о способах противостоять тёмным силам. Саблин записывал всё, стараясь не упустить ни одной детали. Он понимал: это лишь малая часть огромного пласта знаний, но тем не менее хоть что-то, за что можно зацепиться.
Когда Смирнов замолчал, на улице начало темнеть.
— Но если говорить о твоём случае со свечами и маской, то, вероятно, здесь связь с самими жертвами.
— То есть?
— Предположим, твой маньяк действительно использует магрибскую магию и проводит какой-то ритуал.
— Да. И?
— Маска из воска на лице говорит, что убийца хочет лишить душу жертвы возможности обрести покой.
— Это как так?
— Древние африканцы верили, будто душа после смерти выходит через рот. Если убить человека и закрыть рот в момент его кончины, то душа навсегда останется в теле и будет проклята.
— Ёлы-палы, — вырвалось у Саблина.
— Я детально не знаком с процедурой ритуалов, но предполагаю, круг из свечей — это подготовка. Огонь помогает настроиться на магию и начать обряд, а замкнутый круг держит силу внутри.
— А чёрный цвет воска?
— Сильнейший проводник плохой энергии.
— М-да…
— Кстати, среди реликвий в мечети вроде были какие-то свечи. Не исключено, что именно твой убийца их украл. Как раз для ритуала.
— Но тогда получается, он убил и Амину.
Филипп утвердительно покачал головой.
— Слушай, а ты, кажется, говорил, что на встречу с археологом ходил и Камил?
— Да. Всё так. Он меня к ней и привёл.
— Значит, Тагиев слышал про магрибских колдунов?
— Более того, Камил сам о них много знает. Его специализация — древние племена Северной Африки.
— А Савелий?
— Мне показалось, он тоже в курсе. Когда Лера подняла чёрный камень на улице, именно Савелий начал пугать женщину проклятьем.
— А потом её убили, — Саблин тяжело вздохнул.
— Ты уже общался с ними?
— Да, конечно. Но толку было мало. Ничего не знают, всё отрицают.
— Возможно, они и ни при чём.
— В смысле?
— Тебе не кажется, что тень подозрений уж очень явно на них падает?
— Ну… — Саблин задумался.
— А если убийца специально так всё подстроил, чтобы они выглядели виновными?
Майор улыбнулся.
— Работу не ищешь? А то давай ко мне в отдел с таким глубоким анализом.
Смирнов рассмеялся.
— Ага. Только докторскую получу и сразу отправлю тебе резюме.
— Буду ждать.
— Знаешь, я вот ещё подумал: есть вероятность, что свечи и воск на твоём месте преступления вообще никак не связаны с магрибскими ритуалами.
Саблин согласно закивал.
— Я думал об этом. Но говорю: у меня ощущение, что вся история началась в Танжере.
— Ну, смотри сам.
— Ладно. Мне пора. Спасибо. Ты мне очень помог. Я не знаю, смогу ли использовать всё это колдовство в расследовании, но теперь у меня есть хоть какое-то представление о том, с чем мы имеем дело.
— Будь осторожен. Правда, — серьёзно сказал Смирнов. — Шутки шутками, а эти вещи опасны. Даже если ты в них не веришь.
Следователь хмыкнул.
— После всех твоих историй я скоро буду чеснок и булавку носить в кармане.
— Отличная мысль. Подарю тебе их на Новый год.
Саблин кивнул, встал из-за стола и вышел из кафе.
Вечер опустился на город, окрашивая небо в густые багряные оттенки. В свете уличных фонарей здание морга выглядело особенно мрачно, словно каменный склеп, хранящий в себе тайны ушедших. Следователь вошёл в учреждение судебно-медицинской экспертизы, поднялся на второй этаж и толкнул тяжёлую металлическую дверь. Холодный, пропитанный формалином воздух обдал его лицо, заставляя невольно поёжиться.
В глубине секционной — помещения для вскрытия в морге — под тусклым светом ламп его ждал Влад Шульц, начальник криминалистической лаборатории и патологоанатом в прошлом. Он не бросил первую профессию. Вскрытие тел умерших и установление причин смерти было его призванием, которое он теперь успешно совмещал с криминалистикой.