— М-да, — криминалист, держа во рту сигарету, выложил на блюдечко огурцы и открыл упаковку сыра. — Закусывай.
— Ага, спасибо.
— Но я имел в виду специалиста не по культам, а по серийным убийцам.
— В смысле?
— Судебный психолог.
Саблин поморщился.
— А чё ты кривишься? — хохотнул Шульц. — Эти ребята, кстати, могут тебе помочь в составлении психологического портрета твоего преступника, проанализируют поведенческие паттерны и мотивы преступления.
— Не знаю… мороки с ними.
— Да какая морока-то? Составь запрос Тимофееву, и он сам тебе найдёт человека. Давай ещё по одной.
Шульц налил, и мужчины выпили. Саблин закусил огурцом, а потом съел сыр.
— Дело у тебя, конечно, неприятное. Убийца явно садист. Нездоров, — Влад откинулся на скрипучем стуле, поднял очки и помассировал переносицу. — Две молодые женщины. И так убиты… Это… — он запнулся, подбирая слова, — …постановка какая-то.
— Думаешь, псих?
— Может быть. Но всё сделано очень… аккуратно. Нет следов борьбы, никаких отпечатков пальцев, кроме самих жертв. Он псих, да, но очень организованный. Хотя я не эксперт. Поэтому ещё раз тебе говорю, нужен специалист!
Предложение Шульца Саблину не нравилось, но понимал: оно правильное. Самому ему, похоже, не разобраться в мотиве преступника, а ведь им могло быть что угодно: от неприязни к самим жертвам до детской травмы, давшей о себе знать именно сейчас.
Выпив ещё, следователь попрощался с криминалистом и поехал в отделение.
Сумерки уже спустились на город, и ощущалось похолодание.
В кабинете, включив настольную лампу, Саблин достал блокнот, в который раз читая записи, сделанные при допросе свидетелей и разговоре с Филиппом.
В голове бродили пары выпитого коньяка, и мысли скользили в пустоту. В животе чувствовалось неприятное жжение. Похоже, надо было плотнее поесть в кафе, так как пара кусочков сыра и солёный огурец, которыми он закусывал алкоголь, не помогли нормально усвоиться выпитому.
Саблин вышел из кабинета в коридор и посмотрел на часы: половина девятого. Наверное, Максимова и Синицын уже ушли по домам, мелькнуло в голове следователя, но, к своему удивлению, заметил в зале старшего лейтенанта, сидящую за рабочим столом.
— Дин, — позвал он.
Женщина обернулась и встала.
— Товарищ майор, — старший лейтенант подошла к нему.
— Чё не дома?
— Да… — Максимова кивнула в сторону зала, — просматривала биографии свидетелей.
— Может, закажем пиццу?
Дина удивлённо взглянула на майора.
— А… ну давайте.
— Не, если ты собиралась уже домой, то…
— Нет, нет! Я сейчас закажу. Ещё сама не ужинала. Вам с чем?
— Да всё равно, — махнул Саблин. — Главное — съесть что-то. И быстро.
Пиццу доставили через двадцать минут, и, расположившись в кабинете, майор и старший лейтенант принялись за еду.
— Ну и что там, в биографиях? — спросил Саблин.
— Мало интересного. Соседка Потаповой — простая женщина, работает бухгалтером в сети продуктовых магазинов. Муж — таксист. Ничего необычного. Про Тагиева вы всё знаете. Нестеров учился в педагогическом вузе, как и его сестра, а потом доучивался по профилю кодикологии, работал в библиотеках и музеях. У него есть несколько публикаций в журналах.
— А жена Тагиева?
— Домохозяйка. У них двое детей.
— Рубцов?
— Окончил школу менеджмента, работал в мелких фирмах. Кстати, мы проверили: Сергей действительно разговаривал со своим коллегой по телефону. Время звонка совпадает со смертью Потаповой.
— Ну, это ни о чём не говорит. Рубцов мог разговаривать с пустыря до, после или даже во время убийства, чтобы обеспечить себе алиби.
— Мог да, но мы запеленговали звонок. Рубцов находился в получасе езды от того пустыря.
— Знаешь, за свою службу я сталкивался с таким, что тридцать минут до места преступления — это не алиби. Преступники бывают настолько изобретательными! Диву даёшься. А особенно если психи.
— Да, — согласилась Дина.
— А его мобильный? Проверили?
— В нём куча контактов, больше половины женские имена. Номера Кучинской нет. Как и Нестерова, и Тагиева. Есть переписка с Потаповой, звонки ей, но ничего подозрительного. Как он и говорил, за последнюю неделю они не общались. Телефон ему вернули.
— В биографии мужа Кучинской тоже ничего?
— Ага. Аудитор, красный диплом Плехановского университета. Никто из свидетелей ранее не привлекался, — добавила старший лейтенант.
— И никакой связи с ритуальными обрядами Африки, кроме как у Камила.
— Да. Он единственный, кто в этом разбирается и знал обеих жертв. Может, всё-таки тряхнуть его ещё раз? — Дина доела третий кусок пиццы.
— Не знаю. Что-то не складывается у меня в голове он и все эти убийства. Не пойму почему. Но в теме мистики разбирается ещё и Савелий, не забывай.
— Верно.
— В квартирах Кучинской и Потаповой провели обыски?
— Да. Но ничего говорящего, что женщины были в опасности, не нашли. Нет ни подозрительных писем или бумаг. В компьютере Потаповой тоже пусто. Только сохранённые файлы переводов. В почте одна реклама. В истории браузера — интернет-магазины и онлайн-платформы для просмотра фильмов.