— Могу я взглянуть на комнату Жанны?
— Конечно.
Они прошли по коридору, и следователь вошёл в просторную спальню. Ничего лишнего, только функциональная мебель светлых тонов и несколько тщательно подобранных деталей, оживляющих интерьер. Саблин медленно обвёл взглядом комнату. На белоснежном диване аккуратно сложен плед из кашемира. На журнальном столике — стопка глянцевых журналов о путешествиях и одинокая чашка, на дне которой виднелся кофейный осадок. На стене — большая карта мира, утыканная разноцветными флажками. Саблин подошёл ближе, рассматривая их. Париж, Рим, Барселона, Токио… География путешествий Терентьевой впечатляла. В углу комнаты стоял современный компьютерный стол, на нём царил такой же идеальный порядок, как и во всём остальном помещении. Никаких разбросанных бумаг или лишних предметов. Только монитор, клавиатура и мышь. Саблин подумал, что надо дать указание экспертам поработать с компьютером, восстановить удалённые файлы и проанализировать историю браузера.
— Спасибо за ваше время, — произнёс следователь, выходя из комнаты и направляясь к двери. — Если вспомните что-то ещё, пожалуйста, свяжитесь со мной, — он протянул визитку.
— Разумеется, — ответила Тамара Степановна, провожая майора к двери.
Следователь вышел на улицу, чувствуя себя слегка растерянным. Он привык видеть горе, слёзы, отчаяние. Но эта холодная сдержанность пугала его больше, чем самые громкие рыдания. Он не мог понять, что за этим скрывается. То ли глубокая, невыносимая боль, то ли безразличие. Но знал одно: эта беседа оставила у него неприятный осадок.
Телефон в кабинете полковника зазвонил резко, вырывая его из размышлений. Он недовольно поморщился, но взял трубку.
— Тимофеев слушает, — прозвучал его привычный, командный голос.
— Товарищ полковник, Саблин. По серийным убийствам.
Илья Ильич сразу напрягся. Дело было резонансным, давило, и начальство требовало результатов.
— Что у вас? — в тоне полковника прорезалась нетерпеливость.
— У нас есть подозреваемый. Задержали его. Он знал двух последних жертв. С одной встречался в юности, с другой сейчас. Кроме того, он работает в управляющей компании, занимающейся строительством. Третью жертву нашли как раз на стройке.
В трубке повисла короткая пауза. Тимофеев переваривал услышанное. Наконец-то!
— Фамилия? — спросил он, стараясь скрыть нахлынувшую волну облегчения.
— Рубцов Сергей.
— Тот щёголь?
— Да.
— Какой мотив?
— Две жертвы, Потапова и Терентьева, были подругами. Терентьева бросила Рубцова в юности. С Потаповой подозреваемый не общался неделю перед смертью. Говорит, обычное дело в их отношениях, но мы думаем, что Потапова также могла инициировать разрыв. Рубцов крайне самолюбив, и это стало причиной убийств.
— То есть мотив — месть?
— Пока предварительная версия.
— А первая жертва?
— С ней связи нет, но мы продолжим допрос Рубцова.
— Хорошо. Хоть что-то. Работайте. Выбивайте признательные показания. Мне нужны железобетонные доказательства. И докладывай мне о результатах допроса немедленно.
— Так точно, товарищ полковник!
Илья Илич положил трубку. На лице промелькнула довольная улыбка. Наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки. Он откинулся на спинку кресла и потёр переносицу.
Но эйфория была преждевременной. Тимофеев прекрасно знал, как легко рушатся такие хрупкие конструкции, как предварительные версии. «Железобетонные доказательства», — пронеслось у него в голове. Саблин должен выжать из этого Рубцова всё. Никаких лазеек для адвокатов и сомнений у суда.
Полковник потянулся к папке с делом, лежавшей на столе. Зная, что расследование на контроле в вышестоящих инстанциях, Тимофеев не поленился и изучил всё. Фотографии жертв, протоколы осмотра мест преступлений, заключения экспертов — всё это мелькнуло теперь перед глазами. Холодный, методичный ужас. Илья Ильич не любил такие дела. Они оставляли неприятный осадок, даже после завершения.
Он открыл папку с информацией о подозреваемом. Рубцов, Сергей Петрович. Золотая молодёжь, тусовщик, любитель женщин, живёт на широкую ногу. Хм. Не похож он, конечно, на серийного убийцу. Но Тимофеев знал, что самые опасные преступники часто прячутся за маской нормальности или даже обыденности.
Осеннее утро обволакивало город промозглым туманом. Следователь, кутаясь в воротник пальто, направлялся к метро. В последнее время он мало бывал на улице, и захотелось прогуляться после того, как отлично выспался дома. Ночь оказалась спокойной, но следователь ощущал неприятный мандраж, словно предчувствие чего-то. Может быть, это после разговора с полковником Тимофеевым? Хоть Илья Ильич и остался доволен новостями по делу, Саблин не чувствовал того же.
Под ногами шуршали опавшие листья, пахнущие сырой землёй. Майор медленно шёл, обдумывая события вчерашнего дня.
Третья жертва, и картина всё та же. Ни улик, ни следов на месте преступления. У него есть подозреваемый — Рубцов. Не задержать его было нельзя: связь с двумя убитыми, работа на стройке — всё указывало на причастность мужчины к убийствам.