— Конечно! Убить способен практически каждый, — мягко сказала Виктория. — В состоянии аффекта, из страха, для самообороны. Это ненормально, но тем не менее. Однако здесь мы видим другую картину. Преступник готовился. Он выбирал жертву, места для убийств, покупал свечи, воск, верёвку. Всё продумано. И подобное говорит, что он не дезадаптирован, здесь явно нет частичной или полной утраты способности приспосабливаться к условиям социальной среды. Убийца может жить нормальной жизнью, иметь работу и семью. Однако жестокость, с которой он расправляется с жертвами, характерна именно для расстройства личности. Такие люди эмоционально холодны, не способны на сочувствие, на понимание боли других людей.
— Как социопаты? — следователь решил проявить знание терминологии.
— Верно, — покачала головой Виктория. — Но тут есть два варианта: социопаты и психопаты. У психопатов расстройство часто врождённое, а у социопатов — приобретённое. Они более нервные, возбудимые и вспыльчивые, чем психопаты, способные сохранять самообладание практически в любой ситуации. При совершении правонарушений социопаты действуют необдуманно и импульсивно, не беспокоясь о последствиях. Психопаты более сдержанны и хладнокровны, тщательно планируют дело и предусматривают все вероятные исходы развития событий. У них отсутствуют авторитеты, а социопаты могут испытывать привязанность к определённым людям, изредка лёгкие угрызения совести, психопаты — никогда. Однако при постановке медицинского диагноза нет никакой разницы между социопатией и психопатией. Все эти люди с антисоциальным расстройством личности.
— А наш убийца кто? Социопат или психопат?
— Сейчас сложно сказать. Как я говорила, его действия тщательно продуманы, что характерно больше для психопатов, иначе бы вы нашли улики. В остальном, не имея большего, определить сложно. Тем не менее этот человек опасен.
— Я уже понял, — Саблин затушил сигарету.
— Ещё подумаю, почитаю более подробно материалы и дам вам знать, — Виктория бросила окурок в пепельницу.
— А что обычно заставляет таких людей убивать? Ну… как они начинают?
— О, бывает много причин. Иногда способствуют внешние факторы, повлиявшие на человека: звуки, места, люди, ситуации или даже время года. Например, встреча с кем-то, вызывающим воспоминания, фильм, картинка, новостная статья, посещение места, где произошла неприятная ситуация. Также могут быть и внутренние факторы. Например, случайные воспоминания, ощущения в теле или эмоции. К ним относят страх, тревогу, утрату контроля, одиночество, физическую боль, воспоминания о болезненных и травмирующих или, наоборот, радостных событиях, возникающие без внешней причины. Много всего.
— Ясно, — вздохнул Саблин. — То есть наш убийца мог испытать какую-то травму в детстве, а потом его что-то триггернуло и он начал убивать сейчас?
— Возможно, да. Но в таком случае вам надо копаться в прошлом жертв и выяснять, кому они могли так навредить, что человек помнил всю жизнь. И это не только подруги, две последние жертвы, но и первая. Если придерживаться версии с событиями прошлого, то между всеми женщинами однозначно есть связь.
— М-да. Ладно. Большое вам спасибо!
— Не за что пока. Я позвоню. Могу забрать материалы?
— Да, конечно.
— А вы постарайтесь больше отдыхать. Сон на раскладушке не полезен.
Виктория мило улыбнулась и уверенной походкой вышла из кабинета.
Тяжёлые шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Саблин вошёл в свой кабинет.
Вечер уже давно спустился на город, за окном мерцали редкие огни, а в голове гудело от бесконечных вопросов и пустых ответов.
Сегодня он объехал всех свидетелей по делу, в который раз пытаясь выудить хоть какую-то новую информацию, снова и снова задавая одни и те же вопросы, называя имена жертв, подозреваемого и уточняя, не было ли каких-то необычных событий в прошлом трёх женщин. Но в ответ — лишь уклончивые фразы и в конечном итоге все те же «не знаю» или «не помню».
Муж Кучинской вяло выдавал «нет». Он никогда не слышал от Леры ни про Потапову, ни про Терентьеву или Рубцова.
Соседка Ирина про Жанну также ничего не знала и не вспомнила, чтобы Тоня рассказывала о детстве или студенческом периоде.
С Нестеровым и Тагиевым разговоры были наиболее короткие. Мужчины казались раздражёнными, вновь увидев следователя, общались крайне неохотно и, само собой, новой информации не сообщили.
Майор устало опустился в своё кресло, скрипнувшее под его весом. Он потёр покрасневшие глаза, чувствуя, как разочарование свинцовой тяжестью давит на плечи.
Сколько можно ходить по кругу? Каждая встреча со свидетелем отнимала частичку надежды. Неужели никто ничего не знает? Или просто боятся говорить?