Он поставил кофе на стол перед Викторией.
— Итак… с чего начнём? — спросил Саблин, стараясь говорить как можно более деловым тоном.
Женщина глотнула кофе.
— С материалов дела, конечно. Мне нужно ознакомиться со всеми деталями. Фотографии, протоколы допросов, заключения экспертиз… всё, что у вас есть.
Саблин кивнул и достал распечатанные материалы, сложенные в толстую папку. Он передал бумаги Виктории, которая, надев очки в тёмной оправе, начала листать документы.
— Расскажите мне о жертвах, — попросила Колесникова, рассматривая фотографии убитых. — Что их объединяет? Что отличает?
Следователь сел в кресло за своим рабочим столом и начал рассказывать.
— Три женщины, примерно одного возраста. Первой жертве, Валерии Кучинской, за сорок, египтолог, замужем. Две другие — младше на четыре года. Антонина Потапова работала дома, занималась переводами, в браке не состояла, детей нет, жила одна, встречалась с Рубцовым Сергеем. Жанна Терентьева, сотрудница турфирмы, тоже незамужняя, проживала с тётей. Также в молодости встречалась с Рубцовым, но текущие отношения установить не удалось. Потапова и Терентьева были подругами и учились в одном институте.
— Правильно ли я понимаю, есть связь между второй и третьей жертвой, но не с первой?
— Да. Кучинская не имеет ничего общего с остальными, кроме способа убийства.
— Понятно. Все трое убиты в позднее время суток в безлюдных местах. Вокруг них выставлены свечи, а на лица положен расплавленный воск.
— Верно. Улик не найдено. Жертвы были сначала похищены, их где-то держали примерно сутки, а потом убили.
— И никаких зацепок? — поинтересовалась Виктория, откладывая фотографии в сторону и начиная изучать отчёты криминалистов.
Саблин вздохнул.
— Никаких. Мы задержали Рубцова, так как он знал двух убитых и работал на стройке.
— На той, где обнаружено третье тело?
— Нет. На другой, но, возможно, это как-то связано.
— Хм, — Виктория молчала, читая протоколы допроса свидетелей. На ней был строгий тёмный брючный костюм и блузка в тон. Она сидела, закинув ногу на ногу и ровно держа спину. Саблин, рассматривая её, невольно задумался, есть ли у неё личная жизнь или семья? Да уж, наверное. У такой привлекательной женщины, да ещё и умной, точно должна быть.
— Подозреваемых больше нет? — спросила Виктория.
— Есть некий Камил Тагиев. Мы его допрашивали, но явных улик против него нет.
— Как он связан с жертвами?
— Знал первую, Кучинскую. Был вместе с ней в командировке в Марокко около двух недель назад. А также учился в вузе, где Потапова и Терентьева. Но, как утверждает, их не знает.
— А что за история с Марокко? Вижу, тут приложены материалы на немецком.
— Да. Я приобщил их к делу на всякий случай. Там произошло убийство женщины, археолога, когда Тагиев, Нестеров и Кучинская ездили туда на семинар. Под мечетью были найдены какие-то реликвии. Их украли, а археолога убили.
— На фото с места преступления не заметен ритуальный характер, как в Москве.
— Так и есть. Убийство в Танжере выглядит как ограбление.
— А что за реликвии?
— Точно не известно. Как я понял, их не успели изучить, но есть информация… — Саблин замялся. — Это ритуальная атрибутика. Какой-то колдовской культ.
— Почему вы решили, что есть общее между делом в Марокко и Москве?
— Ну, во-первых, Кучинская, а во-вторых, наши убийства похожи на проведения какого-то обряда, возможно даже как раз африканского. Свечи, воск… подростки, обнаружившие первое тело, слышали пение на иностранном языке.
Виктория подняла голову, сняла очки и посмотрела в окно.
— Интересно, — задумчиво произнесла она, — очень интересно!
— Я бы сказал, жутковато, — Саблин взял пачку, собираясь закурить, но потом остановился. — Вы не против? — он показал сигарету.
— О нет, нет, — Виктория улыбнулась. — Буду рада, если и меня угостите.
Следователь немного опешил. Он не ожидал, что такая женщина курит. По правде, в его окружении вообще было мало курящих дам, а тут…
Саблин поставил пепельницу посередине стола, чтобы Колесникова смогла дотянуться, и передал ей пачку. Она аккуратно вытащила тонкими пальцами сигарету. Майор встал, обошёл стол и дал ей прикурить, присев на край столешницы.
— Ваш преступник тщательно готовился, — заметила Виктория, выпуская дым розовыми губами. — Он знает, что делает. И наслаждается этим.
— Маньяк.
Женщина склонила голову.
— Понимаете, маньяк — это психически больной человек, тот, кто страдает манией. Его отличает чрезмерное влечение, пристрастие к чему-либо, фанатичная преданность. Здесь, в ваших преступлениях, я не вижу мании и скорее бы пока использовала такой термин, как человек с расстройством личности. Подобных людей характеризует устойчивое нарушение эмоционально-нравственной сферы. Они обладают недостатком эмпатии, не способны испытывать раскаяние и вину, склонны к манипуляции и обману, они импульсивны.
— Ну, то есть всё равно нездоровый человек.