Окна были занавешены тёмной и пыльной тканью труднообъяснимого серо-коричневого, потускневшего со временем цвета. Весь путь, помимо размеренного стука колёс и скрипа не закрывающейся до упора двери, их сопровождали шум лесной чащи и завораживающие трели птиц, голоса которых раздавались то тут, то там, порой затихая, чтобы затем вновь исполнить свою партию загадочной мелодии утреннего леса. Едва уловимый ветерок задувал в дверной проём сладкие и нежные ароматы деревьев, хвои и смолы.
Каэлу не давали покоя мысли о легенде, об отце, о будущем и о Селине. Он понимал, что сам сейчас не сможет обеспечить ей безопасность, но боялся, что, принимая предложение Эмиля, подвергнет её ещё большей опасности. Хотя после сегодняшнего разговора юноша показался ему совсем не таким, каким выглядел на первый взгляд… Но и этому ощущению Каэл не спешил доверять.
– Пересекли границу, – выдохнул Эмиль, отсаживаясь от окна, в которое, как оказалось, всё это время напряжённо смотрел.
Но почему молодого человека это так волновало? И переживал ли он так за своих недавних знакомых или… за себя?
Вскоре мысли Каэла немного спутались, погружаясь в лёгкую дрёму, чтобы после, наоборот, проясниться на небосклоне раздумий и задать светлое и чистое начало для новых дум и рассуждений.
Размеренный стук колёс убаюкивал лучше любой колыбельной. И вот всё уже будто стихло под тактами теперь едва уловимого скрипа раскачивающегося фургончика.
Но вскоре неожиданно и резко раздалось ржание лошадей, и казалось, будто именно оно прервало движение. Вдалеке послышался шум прибоя и суеты.
– На выход! – грубо скомандовал погонщик.
Эмиль распахнул дверь и помог спуститься Селине, вслед за которой поспешил выйти и Каэл.
День уже приближался к своей середине, а солнце так непривычно для этого лета накаляло воздух, плавя своим жаром каждое белоснежное и влажное облачко, нечаянно показавшееся в чистейшей дали небосклона.
– Подождите меня здесь, – Эмиль обратился к бродячим артистам, которые удостоили его лишь недоверчивыми, колкими взглядами. И единственное, что было в них наиболее мягким, – снисходительность. Но казалось, что даже она зиждилась на какой-то меркантильности или чём-либо ином, но только не на простых уступчивости и понимании. Интонация и мимика юноши по отношению к ним также не отличались особой дружелюбностью, теплотой и приятельской близостью.
Вскоре Каэл и Селина уже следовали за Эмилем. Так как фургончик остановился поодаль от оживлённой части поселения, им пришлось пройти редкий пролесок и ещё немного полузаброшенных улочек на окраине, как оказалось впоследствии, довольно большого города.
– Постойте пока здесь… – Юноша взволнованно обернулся к попутчикам. Казалось, что он хочет сказать ещё что-то, но вместо этого лишь развернулся, уверенным и быстрым шагом направляясь в сторону причала. Было видно, что Эмиль старался подавлять свою напряжённость, причём не столько для недавних знакомых, сколько для самого себя.
Место, где остались дожидаться юношу Каэл с Селиной, было похоже на небольшой сквер, уютно расположившийся в небольшом тупичке вдали от суеты, толкотни, гама и брани причальной зоны. И хотя он находился почти у самой окраины городка, даже этот уголок был облагорожен. Аккуратные декоративные заборчики, свежевыкрашенные в белый цвет, огораживали скромную зону отдыха с парой таких же аккуратных белых скамеек, на одну из которых и присела девушка. Позади свисали кроны высокорослых кустарников, приятно убаюкивая шелестом светло-изумрудной листвы со светло-салатовыми, почти белыми прожилками по краям.
Таких мест уже давно не встретишь в их королевстве. Они остались где-то далеко в воспоминаниях, изложенных в сказах и легендах, чудом сохранившихся до этих дней. А ещё отсюда можно было увидеть порт, простирающийся вдали причалами и гаванями. Так девушка и юноша наблюдали за быстро удаляющимся Эмилем, который частенько оборачивался в их сторону.
Каэл никак не находил себе места. Он едва удерживался в одном положении, чтобы не начать расхаживать из стороны в сторону, тем самым хоть как-то отвлекаясь от безудержных мыслей и опасений, роящихся в голове.
Селина тоже не могла всецело отдаться прохладе тени, сладости ветерка и трелям пташек, суетящихся и щебечущих в густых зарослях обихоженных и аккуратно подстриженных кустарников. Она с тревогой смотрела на юношу, который, чувствуя её взгляд, не решался обернуться. Сейчас он думал о том, что делать дальше, как ей помочь, как вернуть обратно, порой будто находя в этих мыслях спасение от куда более пасмурных и, казалось, уже однозначных и вместе с тем весьма размытых раздумий о своём будущем. Девушка доверяла ему, несмотря на их ещё недавнее знакомство, краткость их взглядов и разговоров. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя в безопасности.
