Он постоял ещё немного, будто дожидаясь дальнейших действий попутчиков, которые в обоюдном молчаливом согласии остались на месте. Вскоре капитан продолжил движение, ведя их на судно.
И только остановившись у массивной деревянной двери, мужчина обернулся к паре. Черты его лица были строги, но почему-то в них читались немая грусть, доброта и мягкость, а ещё какая-то трудно объяснимая постороннему взгляду безграничная любовь, словно сияющая навечно застывшими слезами в печальном взгляде.
– Не мозольте глаза команде. На палубу выходите редко и только днём, – чётко и твёрдо говорил он, смотря сквозь новых гостей своего судна. – Еду буду приносить лично я. По всем вопросам обращаться только ко мне. – На последнем он сделал особый акцент, впервые остановив взгляд на паре в мимолётной и едва читаемой заинтересованности.
– Вопросы есть? – твёрдым тоном и с уверенной манерой речи спросил капитан.
– На судне есть листы бумаги и чертёжные принадлежности? – немедля отозвался Каэл.
Селина в лёгком недоумении от просьбы и прыти юноши перевела на него секундный взгляд удивления, который, несмотря на свою мимолётность, не остался незамеченным его адресатом.
После непродолжительной паузы и внимательного, изучающего взгляда капитана, направленного на Каэла, первый ответил: «Найдём», незамедлительно удаляясь от пары. Теперь в его речи слышались едва различимые мягкие, дружественно-любопытные интонации.
* * *
В отведённой недавним знакомым каюте было одно из больших окон штульца (пристройки, свеса с бока кормы – Прим. авт.), открывающее живописные просторы. Судя по всему, раньше каюта не была жилой, и её новоиспечённым постояльцам потребовалось немало времени, чтобы навести более или менее сносный для временного пристанища порядок: протереть пыль, разложить раскладушки, остальные из которых так и остались стоять у стены. Сбоку от двери стоял небольшой полупустой стеллаж, на полках которого стояло несколько слегка покарябанных ваз. По углам каюты в коробках были сложены различные бракованные и испорченные изделия, поражающие своим многообразием: здесь пылились порванные и выцветшие ткани, одежды, картины, гардины, старые ковры, один из которых, сохранивший наиболее приличный вид, Каэл с Селиной разложили между разобранными ими раскладушками.
Светлые тени листвы, шуршащей пышным нарядом крон под ласковыми дуновениями тёплого ветерка, ложились по всей каюте, облекая её в кружева, меняющие свой узор при каждом новом порыве. Сладкие ароматы моря и леса наполняли каюту через распахнутую небольшую створку, а звонким трелям птиц своим неизменным шумом и всплесками размеренных, но в то же время безудержно шаловливых перекатов аккомпанировали волны.
Каэл насторожено подошёл к окну, у которого уже давно стояла встревоженная девушка.
– Почему мы не отплываем? – спросила она, испуганно оборачиваясь к юноше.
В ответ тот лишь пожал плечами, прислушиваясь к звукам на судне и в напряжении слегка прикусывая губу.
Несмотря на впечатляющий своей нежностью, спокойствием и трепетом пейзаж, для Каэла с Селиной оставшийся день тянулся невыносимо долго. И только ближе к вечеру, когда почти вся каюта оказалась в тени косых лучей, на судне начали раздаваться звуки громкой речи, выкриков, суеты, как это обычно бывает скорее на рассвете. Так промчался остаток дня.
* * *
Уже высыпали грозди звёзд, начиная осыпаться тонкими нитями небесного сияния. Только недавно судно вышло из тихой гавани, продолжая свой путь по мерцающей синеве водной глади.
Селина почти весь день сидела на краешке своей раскладушки, изголовьем придвинутой к противоположной от двери стене с окном, взволнованно смотря вдаль, словно в будущее, которое с каждой новой секундой становилось всё ближе. Раскладушка Каэла стояла по другую сторону. Сейчас юноша тоже сидел на своей «кровати» напротив девушки.
Тусклый ночной свет мягко падал на аккуратное личико, отражаясь полупрозрачной бирюзой в глазах, переливаясь холодным лунным мерцанием в светлых волосах. Неожиданно юноша поменялся в лице, немедленно подходя к окну. Понаблюдав за пейзажем, он стал вглядываться куда-то вбок. Затем Каэл поспешил к двери, распахивая её и открывая тем самым вид на палубу. Через мгновение юноша задумчиво и взволнованно посмотрел на Селину, медленно прикрывая дверь.
– Что-то случилось? – Девушка привстала, заглядывая в узкую щель дверного проёма, за которым не виднелось ничего необычного.
Но тем не менее юноша в напряжении вновь прикусил губу.
– Ты только не переживай… сразу… – пробормотал он, усаживаясь на своё уже ставшее привычным место.
Селина молчала, испуганно смотря на Каэла, но казалось, что ещё немного – и всё море волнений, переживаний и догадок выльется пылким порывом речи, захлёстывая всё вокруг.
– Видимо… – начал юноша, осторожно подбирая слова и как-то виновато смотря на девушку. – Сейчас уже достаточно темно, чтобы зажечь кормовые огни…
– И что?! – полуосипшим от волнения голосом вырвалось у девушки, по всей видимости, догадавшейся, какое из её самых не воодушевляющих предположений хочет подтвердить Каэл.
