В расплывчатом светлом тумане сна виднеется образ матери, которая с тревогой смотрит на сына. Она протягивает свою тёплую руку, касаясь его лба. И в это же мгновение её ладонь кажется ледяной, а прикосновение – настолько ясным и чувствующимся кожей, каким может быть только наяву. И вот женщина уже нежно улыбается, всё отдаляясь от юноши. Рядом с ней, из той же пелены, появляется мужчина, её муж и отец их сына. Он приобнимает её за плечи так же ласково, не отрывая взгляда от юноши. Они словно растворяются во влаге облака. Белоснежного облака.
Каэл резко открыл глаза. Сердце билось с такой силой, что каждый его удар отдавался в горле. Часто дыша, он присел. Дверь фургончика была приоткрыта, и в неё дул свежий воздух, наполненный сладостью травы и прохладой разгорающегося утра. Вокруг никого не было. Видимо, все вышли прогуляться.
Юноша, всё ещё погружённый в сон, провёл горячей ладонью по влажному лбу, а затем медленно спустил её по лицу. Так, не отнимая руки, теперь будто бы прикрывая ею рот, он уставился в угол, заваленный куклами, масками и прочим пёстрым инвентарём бродячих артистов, находящимся сейчас в тени утреннего, ещё робкого, неяркого света косых лучей.
Каэл, как и прежде, думал о родителях, но теперь на душе почему-то стало легко и спокойно.
Будучи ещё ребёнком, он чувствовал, как отец постоянно словно стыдился чего-то, виновато смотря на него. Мальчик недоумевал, но не спрашивал об этом у мужчины, ведь это было так глубоко в его взгляде, так необъяснимо…
И только теперь Каэл, кажется, понял причину этого взгляда. Причину, по которой отец неявно для остальных корил себя. Но каждый раз, садясь по обыкновению в своё обшарпанное временем кресло, укрытое тёплым и мягким пледом, который связала любимая, это чувство ненадолго покидало его. Казалось, что в эти мгновения он был по-настоящему счастлив, наблюдая, как сын возится на полу с игрушкой, а с кухни доносится аромат ужина, и
Отец, зная о тайне их рода, выбрал тогда семью, волей-неволей вновь возлагая это бремя на последующие поколения, на сына.
Каэл ненадолго закрыл глаза, мотая головой, словно скидывая с себя остатки сна, а вместе с ним и мрачных дум, освобождающих место для нового рассвета и всего того, что он нёс вместе с собой. Для чего-то нового…
* * *
Приятный аромат летней утренней свежести манил за пределы фургончика, и, опомнившись ото сна, юноша ступил на мягкую траву, тут же оказавшись в объятьях довольно сильного ветра и ласковых, ещё не нагретых, лучиков солнца. Ноги слегка увязали в земле, а влажные следы местами и вовсе наполнялись водой. Неподалёку журчала маленькая речушка, к которой и направился Каэл.
Двое из хозяев фургончика разговаривали чуть поодаль. Мужчина был высокого роста и среднего телосложения, с удлинёнными чертами лица и крупным, островатым и строгим носом. Он что-то рассказывал темноволосой женщине, которая, обернувшись в старенький и потрёпанный шарф, стояла рядом и время от времени то улыбалась, то охотно поддерживала разговор парой-тройкой фраз. Вид у неё был уставший, как, впрочем, и у её собеседника. Но, несмотря на это, оба они вели себя как-то раскованно. Когда юноша, пожелав им доброго утра, проходил мимо, оба обернулись, не проронив ни слова. В их глазах читались не то чтобы недоверие, а явное презрение, грубость, чёрствость и даже озлобленность, которые были направлены именно в сторону Каэла. Так они проводили его долгими взглядами, в которых прослеживались нотки пренебрежения и какой-то едва различимой зависти.
У реки, приобняв себя за плечи, стояла Селина. Её лёгкое летнее платье трепыхалось под порывами ветерка, продувавшими хрупкую девушку, струилось чуть расклешенными фалдами к подолу, едва прикрывающему колени.
– Доброе утро… – тихо произнёс юноша, подходя к ней со стороны ветра, чтобы хоть как-то оградить девушку от пронизывающей утренней прохлады.
Селина дёрнулась, только заметив подошедшего Каэла.
– Доброе… – Она как-то грустно и задумчиво смотрела вдаль, лишь немного повернувшись к юноше, а затем снова продолжила смотреть в небесную тишь, в которой таяли размытые тонкие облака.
– Как ты? – спросила она, оборачиваясь к Каэлу, присевшему на корточки, чтобы умыться.
Ледяные брызги попадали на плечи и грудь, а едва потеплевшие от тела капли стекали под рукава. На мгновение даже перехватило дыхание, но вскоре юноша привык к бодрящим прикосновениям кристально чистой воды. Несмотря на свою температуру, она была мягкой, приятной на ощупь. Дно реки переливалось мерцанием различных по оттенкам песчинок, а на поверхность густыми локонами поднимались копны длинных завитых водорослей, струящихся по направлению водного потока.
– Да ничего… Пока живой, – отшутился Каэл, уже распрямившись, утирая руками лицо. – А ты? Как нога? – поинтересовался он, взволнованно смотря на девушку.
– Ещё ноет, но… Это не страшно. Скорее всего, просто растяжение, – кратко и отрывисто ответила Селина, будто не терпя и одновременно не решаясь сказать ещё что-то.
