– Выше нос, приятель, – сказал Джо, злясь на себя за сочувствие к человеку, который заставлял его работать под дулом пистолета. – Ты ведь не
Кайт обвел его взглядом – очень, очень медленно, словно Джо только что вошел в комнату в костюме Марии Антуанетты, жалуясь, что ему не досталось торта.
– Продолжай.
Слушая стук молота о металл, Джо все думал о том, что Маккаллоу уже вышел к столбам с черепахами, когда Кайт еще только собирался попросить его деда за ними присмотреть. Для того чтобы изменить будущее, было достаточно одного лишь намерения.
Но сейчас все было иначе. Между изготовлением телеграфов и изменением истории лежала пропасть. Ход войны не обязательно должен был измениться только от того, что Джо их смастерил, – как и передача черепах деду Маккаллоу не обязана была состояться лишь потому, что Кайт так решил. Сейчас все было иначе.
Должно было быть.
Стальные детали шипели и окислялись в бочке с водой. Это были всего лишь куски металла. Но их форму должны были придумать не раньше, чем через шестьдесят лет. Три дня Кайт наблюдал за ним с неиссякаемым терпением. По их истечении детали превратились из кусков железа в работающие механизмы.
– Все работает, – сказал Джо. – Когда я смогу уйти?
Они стояли у доков. Один из телеграфов разместили в каюте Кайта на «Агамемноне», а другой – в замке, в кабинете сурового человека по имени лорд Хоу. Кайт составил две тетради с кодировочными таблицами, и первое сообщение было передано успешно. Оно было от Хоу: «Ну что, работает?» Кайт посмотрел на постукивающую машину так, словно та причиняла ему боль, ответил, что да, все работает, спасибо, и тут же предоставил аппарат заботам восхищенной Уэллсли. Джо пошел за ним, чувствуя детскую обиду, ведь после всего, что он сделал, Кайт все равно был недоволен. Он нагнал капитана у трапа.
Ступив на причал, Кайт покачнулся. Как и всегда, у него был болезненный вид.
– Турнье, здесь блокада. Я не могу тебя отпустить, тебя убьют по дороге.
– Но мы же прорвались.
– У нас не было выбора. Нам нужно было доставить тебя на берег. Погибло шестьдесят четыре человека.
– Ты серьезно пытаешься обвинить в этом меня?
– Нет, – сказал Кайт. – Я просто объясняю, почему не хочу этого повторять.
– Я могу уехать по суше.
– Всю дорогу к Глазго заняли французские гарнизоны.
Джо едва сдержался, чтобы не ударить его.
– Я говорю по-французски и умею лгать, в чем проблема?
– Одно неверное движение, и тебя схватят. Твой французский отличается от их, это даже я слышу.
– Ну блокада никуда не денется.
Они шли не в сторону города, а вдоль доков. Миновали пандусы, частично укрытые брезентом, а затем – такое длинное здание, что Джо не видел, где оно заканчивается. Но его двери были открыты, и внутри десятки мужчин разматывали огромные, столь же длинные, как само здание, мотки веревки. Оттуда пахло смолой. Впереди виднелся деревянный мост, ведущий от моря к закрытой части доков. На нем никого не было – по крайней мере, Джо так думал. Когда в воде что-то загрохотало, он подпрыгнул от неожиданности. По обе стороны докового бассейна двое мужчин закручивали пару колес, чтобы поднять сеть, в которой перекатывались и бились друг о друга целые груды сосновых стволов. Шум стоял немыслимый. Мачты. Должно быть, в доковом бассейне обрабатывали древесину. Джо в этом ничего не понимал.
– Денется. Мне только нужно поговорить с лордом Лоуренсом. Я не могу прорывать блокаду, не дождавшись приказа.
– Пока ты тут тянешь кота за хвост, моя дочь может исчезнуть, – Джо сам понял, как несправедливы его слова. Лоуренс избил Кайта до полусмерти прямо при Джо. Страшно представить, что он мог сделать, окажись они наедине. Никто в здравом уме не обвинил бы Кайта, что он тянет кота за хвост, но то, как он контролировал собственный голос, выводило Джо из себя, и чем дольше он сдерживался, тем сильнее Джо хотелось его сломать. Даже сквозь закипающую внутри ярость он чувствовал, что, если бы Кайт просто сказал: «Слушай, мне страшно, дай мне еще денек», он бы тут же успокоился. – Иди и поговори с ним прямо сейчас.
Оба посмотрели на море: один из кораблей только что произвел тренировочный выстрел. Рядом с соседними фрегатами он казался монстром. «Виктори». Этот корабль пострадал даже сильнее «Агамемнона».
– Если я сейчас к нему пойду, он прострелит мне глаз, – терпеливо сказал Кайт. – Дай мне еще несколько дней.
– Через несколько дней начнется осада!
– Ну тогда… прямо сейчас я не могу помочь тебе попасть домой. Извини.
Джо схватил его за руку и развернул к себе.
– Ты ведь не собираешься меня отпускать, да? И не важно, нужен я тебе еще или нет. Ты просто меня наказываешь.
– Что?
– Ты считаешь, что я не имею права уехать домой, – сказал Джо, не обращая внимания на то, что на них смотрят люди на палубе. Он был этому даже рад. Когда Кайт не был капитаном, то вел себя очень тихо. Он явно был из тех, кто ненавидел публичные сцены. – Твоя сестра погибла, Джем тоже, а я все твержу и твержу о своей семье. Нет? – сказал он, увидев, что Кайт качает головой. – Скажи честно, тебя это не злит?
