В пансионе не оказалось никого, кроме хозяина, и в этот раз очаг горел еще слабее, чем вчера. У хозяина был встревоженный вид.
– Почему вы вернулись?
– На маяке призраки, – глухо сказал Джо.
– Да, – согласился хозяин, словно это было чем-то само собой разумеющимся. – Но… все уехали на зиму в Сторноуэй. Я остался, только чтобы все здесь закрыть.
– Вы не знаете, как мне добраться до материка? – спросил Джо. Это потребовало некоторых усилий. Его разум затуманился, как будто в голове у него образовалось облако, и ему с трудом удавалось вычленять из него собственные мысли. Он потер виски. Именно так он чувствовал себя на Гар-дю-Руа. Ему хотелось стукнуть себя по голове.
– До материка! Это невозможно. Вам придется идти пешком. Даже если лед затвердел повсюду – а это не так, – вы замерзнете, не пройдя и половины пути, – хозяин нетерпеливо умолк. – Слушайте, вам нельзя здесь оставаться, возвращайтесь на маяк и постарайтесь взять себя в руки. Вот, выпейте рома.
– Спасибо, – Джо взял стакан и сел, дожидаясь, когда туман в голове рассеется. Он прощупал свою память, проверяя, все ли на месте. Ну да: он приехал из Лондра, Лили осталась с Элис, он испугался и сбежал с маяка. Джо снял тяжелую куртку и положил ее на соседний барный стул. В комнате было тепло – а после замерзшего моря даже жарко.
Через некоторое время он уже не мог вспомнить, что его так взволновало. Размышляя об этом, Джо понял, что не может восстановить в памяти и сам маяк. Наверное, там были пустые комнаты, он что-то сделал с дверными ручками. Он где-то видел полосу красного света. Что он только что сказал трактирщику? Призраки? Боже, какая чепуха. Видимо, это все эпилепсия: опять у него начались галлюцинации. С него станется пройти несколько миль по льду, только чтобы выяснить: то, что его напугало, – плод его собственного воображения.
Джо схватился за волосы на затылке, с досады едва не вырвав клок. Как же глупо: новый приступ амнезии мог настигнуть его в любой момент, но это произошло именно сейчас, когда память не подводила его уже два года. Он предположил, что какая-то часть его мозга настолько противится любым приключениям, что начинает отключаться, стоит ему отойти от дома дальше, чем на дюжину миль.
Нет, сказал тихий голос на задворках его сознания. Дело не в этом.
Джо понятия не имел, откуда этот голос взялся.
Видимо, хозяину было его жаль: он положил на барную стойку перед ним какой-то сверток.
– Обед, – сказал он. – На обратную дорогу.
Джо улыбнулся и в очередной раз подумал, что люди по сути своей все-таки добры.
– Спасибо, – сказал он.
Оказавшись на маяке, Джо понемногу его вспомнил. Да, он помнил винтовую лестницу, ведущую наверх, к лампам. И дверные ручки – они были деревянными, значит, он поменял их, потому что металлические в такой мороз обжигали руки. Когда Джо поднялся в фонарный отсек, тот показался ему знакомым. Он поднял ручку главного выключателя, и большая лампа затрещала. Вскоре угольные стержни накалились, и из лампы полился свет.
Это показалось Джо странным: он был уверен, что оставил лампу включенной, когда уходил. Было бы глупо пытаться идти по льду в темноте.
Сюда кто-то приходил. Джо снова оглядел комнату, на этот раз внимательнее, и заметил, что на полу лежит колода карт, а рядом – золотая монета. Он медленно поднял ее. В его отсутствие кто-то рыскал по маяку. За то недолгое время, пока его не было, кто-то успел заявиться сюда с приятелем, перекинуться с ним в карты, выключить лампу и уйти.
Но, обойдя маяк, Джо никого не обнаружил. Его не покидало чувство, что он потерял что-то важное, но что именно, понять не мог.
Вдалеке раздался грохот. Сперва Джо подумал, что стреляют на плавучем маяке, подавая сигналы дымом, но следующий выстрел последовал слишком уж скоро.
Прижавшись ухом к окну, он отчетливее различил звук. Это были барабаны. Укутавшись в шарф, Джо вышел на мостик фонарного отсека. Ритм был неторопливым: играли марш, и звук раздавался так близко, что Джо должен был видеть его источник, но он не мог ничего разглядеть. На островах никого не было.
Джо прислушивался со все нарастающей тревогой. Он никогда не слышал ничего подобного этому энергичному военному ритму. Звук был глухим, тяжелым, и Джо чувствовал, как железные перила вибрируют.
