Джо никогда не верил в то, что Бог за ним присматривает. Это было глупо. Как, впрочем, и все происходящее. Как ни смешно, но Джо казалось предательством то, что Бог такое допустил. Он чувствовал себя так, как если бы месье Сен-Мари завязал ему глаза и радостно отправил в сторону обрыва. С минуты на минуту его захлестнет реальность происходящего, и тогда станет еще хуже.
Кайт изучающе посмотрел на него. Он даже не пытался спорить.
– Мистер Дрейк, – сказал он.
Джо повернулся к нему лицом, и у него перехватило дыхание, когда солдат рывком поднял его со стула. Дрейк достал из шкафа устрашающего вида плеть и с размаху ударил Джо по затылку.
Боль была нестерпимой.
– До осады Эдинбурга осталось в лучшем случае несколько недель, – сказал Кайт. В нем словно что-то умерло. Он говорил, обращаясь к воздуху за спиной Джо. Если он и воспринимал боль Джо как нечто большее, чем эффективное средство убеждения, то этого не показывал. – Либо вы сделаете то, о чем мы просим, добровольно, либо я вас заставлю. Решать вам.
Джо с трудом кивнул. Он был слишком потрясен, чтобы говорить. Кайт тоже кивнул с таким видом, словно они условились о дате рождественской вечеринки для людей, которых он недолюбливал.
– Спасибо. В Эдинбурге мы обеспечим вас всем необходимым.
След от удара у основания шеи Джо пульсировал от боли. Сквозь липкий, парализующий страх медленно пробивалась ярость. Он никогда раньше не чувствовал ничего подобного – и вообще не думал, что он из тех, кто способен злиться, – и тем не менее в нем начинал закипать гнев. Голос в его голове, который, казалось, ему не принадлежал, – тот, что отвечал за цифры и расчеты, – объявил, что еще поквитается с этим человеком, да так, что тот очнется где-нибудь в Австралии.
Кайт открыл было рот, будто собирался сказать что-то еще, но потом передумал.
– До Эдинбурга мы доплывем за неделю, учитывая погоду. Когда все закончится, я постараюсь отвезти вас назад.
– Спасибо, – прохрипел Джо.
Приятно было осознавать, что у него все же есть стержень, учитывая, что последние два года Джо считал себя беспозвоночным.
– Вам нужно в лазарет. Мистер Дрейк отведет вас, – Кайт кивнул Дрейку, который прошагал к двери и открыл ее. Снаружи завывал ветер. Затем тихо, чтобы Дрейк не расслышал, Кайт сказал: – Я пытался вас отпустить – в прошлый раз. Мне жаль. Я не думал, что вы забудете так быстро.
– Что? – сказал Джо. – Что значит, в прошлый раз? Когда?
– Я вас не задерживаю, – сказал Кайт уже громче, потому что Дрейк приблизился и силой стащил Джо со стула.
Сквозь туман от маяка пробивался луч света – раздражающе близко к кораблю. Воздух, казалось, был еще холоднее, чем раньше. Вокруг снастей, которые потрескивали от покрывавшего веревки льда, кружили чайки. Мужчины разговаривали, но за шумом моря слов было не разобрать.
Дрейк подвел Джо к открытому люку, за которым виднелась лестница, ведущая в кромешную темноту.
Когда глаза привыкли к темноте, Джо увидел, что высота потолка не позволяет выпрямиться во весь рост: для этого не хватало пары дюймов. Он склонил голову и двинулся вперед. Коридором это было не назвать: двери по сторонам отсутствовали. Путь разветвлялся, извиваясь вокруг причудливых сочетаний стропил и ниш, где стояли или висели на крюках бочки и ящики без опознавательных знаков. Один из них издавал сильный запах соли и химикатов. Когда Джо догадался, что это, по-видимому, порох, то с трудом преодолел острое желание бежать назад, туда, откуда пришел, но затем они спустились по другой лестнице и оказались в еще более темном, душном помещении. Он ударился о какой-то острый угол, и у него перехватило дыхание.
В груди у него зазмеилась паника, Джо стоило большого труда ее побороть. Здесь было не только неуютно, но и небезопасно. С каждым вдохом он все больше убеждался, что помещений, которые были бы чистыми и сухими одновременно, здесь нет. На веревках висело нечто напоминающее выстиранное белье. Пол был скользким. Свечи, запертые в лампах с такими толстыми стеклами, что пламя сужалось до размера точки, раскачивались. Дрейк указал вперед, за плечо Джо, приглашая пройти дальше.
В лазарете стоял грохот. На стропилах висела всякая всячина. Помещение напоминало старую мясную лавку, хоть там и было чисто: когда Джо вошел, ему пришлось обойти маленького мальчика, который намывал пол. На операционном столе сидела женщина, скрестив ноги, как школьница, держа на одном колене открытую книгу, а на другом – тетрадь. Над ней висела лампа. Чтобы та не раскачивалась, женщина привязала к ней веревку, другой конец которой был продет в дренажное отверстие в столе. Здесь тоже была черепаха – более резвая, чем у Кайта, – которая катала мяч для крикета. Услышав его шаги, женщина подняла голову.
– Вы новенький? – сказала она.
– Да, я Джо. Меня прислал капитан. Я ищу врача.
– Это я, – она протянула ему руку. – Миссис Каслри. Садитесь, – сказала она и встала. Подол ее платья зашуршал. – Не раздавите черепаху.
