– Кончай дурочку гнать, разнылся. Дело есть. Завтра какой день? Помнишь? Воскресенье.
–Ну и…
–Фентис разрешил не ходить на утренний этюд.
– Это уже хорошо. Ну, так в чём твоё дело?
– Ты хорошо плаваешь?
– Смотря где. В ванне отменно.
–Ну хорош издеваться. Амур сможешь переплыть?
– Кто издевается? Ты что, с печки упал? Нашел время для опросов. Я спать хочу.
– Да встань ты! Чего ты завалился! Мне икру красную пообещали. Три литра. Это же бешеные деньги. В Хабаровске можно будет продать.
– Ты ее успеешь сожрать двадцать раз до того, как приедем в Хабаровск, – пробубнил в подушку Артем.
…– Икра? Какая икра! – Артем поднялся. – Задаром, что ли?
– Ну, наконец-то. Въехал. Не задаром. Я пару картинок подарил девчонкам.
–Надо же, какие неразборчивые. – Какие девчонки? – Артём снова рухнул в подушку и застонал. – Дашь ты мне поспать сегодня?
– Да ты их видел сегодня, на пляже. Одна ещё на тебя пялилась. Даже спрашивала как зовут, сколько лет.
– Ну!
– Железки гну! Они на рыбозаводе работают. У них икры море. Хочешь красной, хочешь синей.
– Лучше красной. А-то у меня от синей изжога, – зевая, пробубнил Артём.
– Да как тебе удобнее! Но туда не пройти, охраняют. Только вплавь. Я хотел на лодке. Не получилось.
– Так и дыши. Вон к Пашке обращайся. Он плавает, как рыба.
– Не смог я его разбудить.
– Темнишь ты чего-то Блохин. Сколько плыть?
– Ну, с полкилометра. Может, и меньше.
– А ближе подойти нельзя?
– Там запретная зона. Я днем все разведал. Собаки бегают.
– Ласты достанешь, тогда можно будет. А так нереально. Течение. Не выгрести.
– Об этом я как-то не подумал.
– И стоило будить для этого. Знаешь, Блохин, давай завтра.
– Добряк, – обрадовался Валерка. – Я и ласты раздобуду.
– Ну, ты и фрукт. А почему ты с Пашкой не поговорил?
– Ну, их же двое. Придется на три части делить. А так пополам.
– Значит, жаба задавила?
– Ну, я же договаривался. Рисунки подарил.
– Ладно. Пополам так пополам. Приготовь пузырь водки. Там, в кармане сумки, два рубля возьми. Моя половина. Я так понимаю, дело не любит солнечного света.
– Естественно, ночью.
–Все. Гудбай!
Стараясь ни на кого не наступить, Валерка пополз в свой кубрик и еще долго копошился потом впотьмах со своей постелью.
– А почему ты сам не поплывешь? – шепотом спросил Артем. – Больше ведь достанется?
– Я ночью никогда не плавал. Боюсь.
– Ну, конечно, это тебе не в шахте на брюхе ползать, уголь долбить. Ты на море ночью когда-нибудь плавал? Это стихия.
– Да я его в глаза не видел.
– Несчастный, моря не видел. Представь, – уже в полудреме бурчал Артем. – Плывешь, а вокруг тебя тысячи маленьких огоньков светятся.
– Электричество, что ли?
– Планктон, деревня. Его видно. Вот это кайф. А Амур – болото. Хорошо хоть течение есть. Ладно, договорились. Спим.
Он проснулся, когда в зале уже никого не было, и отметил, что его никто не разбудил. Это ему не понравилось.
«Махнули рукой», – подумал Артем. Этюды он уже несколько дней не показывал. Да и нечего было показывать. Фентисов словно не видел его. «Ну и пошли они ко всем чертям».
Артем быстро оделся и вышел во двор. Щурясь от яркого света, он сделал несколько прыжков. В углу двора, на зеленой лужайке, стояли Коля и Саша, раздетые до пояса, и дружно повторяли за Пашкой удары ногой. Однообразно и монотонно. Длинный Колькин чуб спадал на глаза, а по щекам градом катился пот. Колька добросовестно повторял удары раз за разом. Немного в сторонке стоял Саша и, краем глаза наблюдая за товарищем, повторял удары.
Артем лениво обошел ребят:
– Коля, ты же классный боксер. Зачем тебе каратэ? Ноги тебе ни к чему.
Колька улыбнулся, но упражнение не прекратил. Долговязый Пашка стоял рядом на одной ноге и легко бил в воображаемую мишень пяткой, издавая при каждом ударе легкий хлопок уже промокших от пота штанов.
– Надо! Паша не боксер, а меня вчера одними ногами победил.
–Но вы же понарошку. Полагаю, ты фиксировал свои удары.
– Так и он фиксировал. Нет, надо тренироваться. Иди. Не мешай. Скиснешь ты, Верхолат, от безделья. Дурака вторую неделю валяешь.
– Это мое дело.
Подошел Пашка, тоже взмокший, но бодрый. Артем посмотрел на его кулаки и отошел в сторону:
– Я дико извиняюсь.
– Конечно, это твое дело Артемий. А мы сейчас с Колькой спарринг устроим.
Колька просиял и стал делать боксерские нырки влево и вправо.
– Вот это я понимаю, – одобрительно закивал Артем. Он подошел к пожарной бочке, ухватился руками за её края и сунул в ржавую воду опухшую после ночи голову. После этого легко оттолкнулся ногами и вышел в вертикальную стойку на прямых руках. Легко спрыгнув, отряхнул ладони и показал всем свои здоровые, но желтые от никотина зубы:
– Запишите в вашу секцию!
– Не паясничай. Тебе надо в цирке работать. Ты бы лучше в речке искупался, заодно и пробежался бы,– сказал Коля, продолжая делать нырки во все стороны.
– Искупаюсь еще.
Подошел Герка и стал кривляться, передразнивая своим телом Колькины движения. Артема заела выходка Герки, и он ловко подсек того. Герка с хрустом брякнулся о землю. Вскочив, он стал напротив Артёма, и прищурив глаза стал разглядывать его, словно никогда не видел.
