Наконец настает момент истины. Приблизительно через полтора года. Господин Гарамон пишет автору письмо: «Мой любезный друг, я предвидел это, Вы явились в мир с опережением на пятьдесят лет. Рецензии, как Вы сами видели, суперхвалебные, премии, восхищение критики, обо всем этом не стоит повторяться. Однако продано, увы, всего несколько экземпляров, публика не подготовлена. Мы вынуждены освобождать свои склады в соответствии с клаузулой контракта (копия прилагается). Или под нож, или Вы приобретаете остатки по половине цены обложки. Вам предоставлено контрактом подобное право».
Де Губернатис теряет голову от горя. Родственники его утешают: тебя просто не сумели понять. Конечно, если бы ты был как все эти, если бы сунул кому следует взятку, тебя бы похвалили даже в «Коррьера делла сера». Это все мафиози. Надо принимать вещи как они есть. От дарственных экземпляров осталось только пять штук, а между тем они всегда могут понадобиться. Сколько людей еще не охвачено. Не допустим же мы, чтобы твоя книга пошла в макулатуру и из нее сделали туалетную бумагу. Посмотрим, сколько мы сумеем наскрести. В любом случае это оправданная трата. Жизнь дается нам только один раз. Напиши, что выкупишь пятьсот экземпляров. А что касается остальных, сик транзит глория мунди.
У «Мануция» лежат на складе 650 экземпляров в листах, господин Гарамон переплетает пятьсот и отправляет их наложенным платежом. Результат: автор авансом оплатил стоимость производства двух тысяч экземпляров, из которых издательство отпечатало тысячу и переплело 850, из которых 500 были оплачены автором вторично. Пять десятков авторов в год, и бюджет «Мануция» закрывается с хорошим активом.
И без угрызений совести: так продается счастье.
Трус умирает много раз до смерти[56].
Меня всегда поражала самоотверженность, с которой Бельбо трудился над материалами «Гарамона», стараясь делать книги, которыми можно гордиться, и до чего цинично он относился ко всему, что происходило в «Мануции», где он не только помогал Гарамону дурить авторов, но и наслаждался, переправляя туда всех, кого считал для «Гарамона» непрезентабельным: то самое, что я видел в случае с полковником Арденти.
Я часто задумывался, когда мы работали вместе, почему он занял такую позицию. Не из-за денег, думаю. Он достаточно хорошо знал свое дело, чтобы вообще подыскать себе другое место, даже и с лучшей зарплатой.
Долгое время я думал, что он считал это наилучшей лабораторией для изучения человеческой глупости. То, что он называл глупостью – неуловимые паралогизмы, коварный бред, маскируемый безупречной аргументацией, – очаровывало его, о чем он твердил то и дело. Но это тоже было маской. Диоталлеви трудился бок о бок с ним, наверное, уповая, что в какой-либо книге «Мануция» вдруг ему встретится невиданное сочетание букв Торы. И еще бок о бок с ними трудился я. Ради чистого развлечения, из насмешки, из любознательности. Особенно после того как в «Гарамоне» запустился «Проект Гермес».
Мотивировки Бельбо на самом деле были иными. Я понял это только после, того как покопался в его файлах.
