– Ну и возьмем, к примеру, Де Губернатиса. Через месяц, дав пенсионеру хорошо повариться в собственном соку, поступит звонок от Гарамона с приглашением на ужин, где будут и другие авторы. Вечер состоится в арабском ресторане, для своих, без вывески. Туда надо прямо звонить и говорить в домофон свою фамилию. Шикарная обстановка, рассеянный свет, экзотические мелодии. Гарамон здоровается за руку с метрдотелем, называет на ты официантов и возвращает в погреб бутылки, потому что год разлива его не устроил. Или же говорит: извини меня, дорогой, но разве это кускус, как готовят в Марракеше? Де Губернатиса знакомят с комиссаром Таблетти. Все наземные службы аэропорта под его контролем. Но главное в нем – что он изобретатель. Апостол нового языка Косморанто. Это язык мира во всем мире. Сейчас он стоит на повестке дня в ЮНЕСКО. Потом – профессор Пилюлли, настоящая крепкая проза, лауреат премии Петруцеллис делла Кукуцца 1980 года, светило медицинской науки. Сколько лет у вас преподавательского стажа, профессор? В те-то времена студенты действительно учились. А вот и наша утонченная поэтесса, Теодолинда Клистери Клизмони. Та самая, которой принадлежат «Целомудренные касания», вы, конечно, читали.
Бельбо признался мне, что долго не мог уяснить, почему женщины-ПИССицы подписываются двойной фамилией. Почему, господи боже, у нормальных литераторш, как правило, одна фамилия, а то и вообще нет ее (Колетт), а у ПИССессы всегда имя вроде Капитолина Облигацци Депозито? Объяснение, конечно, в том, что нормальный сочинитель пишет из интереса к своей работе, ему не так уж важно, если прославится не он, а псевдоним, как, например, было с Нервалем. А для ПИССов и ПИССих важнее всего, чтобы о публикации узнали соседи как по нынешнему району, так и по району, в котором они жили раньше. Мужчине хорошо, у него всегда одно имя. А даме необходимо, чтобы дошло как до тех, кто знавал ее в девицах, так и до знакомых со стороны мужа. Поэтому без двух фамилий на обложке даме не обойтись никак.
– В общем, что вам сказать. Ужины эти очень насыщенны в интеллектуальном смысле. Де Губернатис балдеет, как после коктейля из ЛСД. От соседей по столу он наслушивается сплетней. Он узнает смачный анекдот про великого писателя, известного импотента, а с точки зрения как писатель – не такого уж великого. Он впивается влажным от волнения взором в новое издание «Энциклопедии Знаменитых Итальянцев», которая по манию Гарамона появляется на столе неожиданно и сногсшибательно, для того чтобы показать комиссару Таблетти, как выглядит статья о нем: вот и вы вошли в пантеон, дорогой коллега, как же, как же, это ведь в высшей степени соответствует вашим заслугам.
Бельбо вытащил эту энциклопедию. – Час назад я читал вам мораль. Теперь мне стыдно, потому что никто не чист. Энциклопедию эту составляем мы вдвоем с Диоталлеви. Но, клянусь вам, не ради постраничной оплаты. Это одно из самых смешных на свете занятий. Каждый год выходит новое переработанное издание. Статьи о литераторах расположены квадратно-гнездовым способом. Одна статья про существующего писателя, одна про ПИССа. Много времени, как правило, отнимает возня с алфавитом. Невыгодно терять пространство между двумя знаменитыми писателями. Приходится работать филигранно… вот, например, посмотрите на Л.
