– О, моя минимум-библиотека, – сказал Алье. – Как видите, в ней не более двух сотен томов. В моем родовом имении собрание более обширное. Но рискну утверждать, что все они отличаются редкостью и ценностью и расставлены, конечно же, не в случайном порядке. Последовательность трактуемых предметов – та же, которая объединяет как фрески в этом зале, так и экспонаты коллекции.
Диоталлеви робко дотронулся до корешков. – Пожалуйста, прошу вас, – ободряюще улыбнулся Алье. – Это «Эдип Египетский» Афанасия Кирхера. Как вам известно, он первый после Гораполлона пытался интерпретировать иероглифы. Обворожительный человек. Мечталось бы мне, чтоб моя кунсткамера хоть отдаленно походила на собранную им коллекцию чудес, которая ныне считается утерянной. Потому что те, кто не умеет искать, те не находят… Изысканнейший из собеседников. Каким гордым он выглядел в день, когда обнаружил, что этот иероглиф означает «чудеса божественного Озириса вызываются сакральными церемониями и вереницей гениев». Потом пришел прощелыга Шампольон, отвратительный тип, поверьте, движимый инфантильным тщеславием, и настойчиво утверждал, что этот рисунок означает имя фараона – и больше ничего. С какой изобретательностью Новое время старается опоганить сакральные символы! Книга эта, впрочем, не очень дорогая, ее цена ниже цены «мерседеса». Поглядите лучше вот на эту, перед вами первоиздание 1595 года «Амфитеатра вечного познания» Хунрата. Считается, что в мире сохранилось два экземпляра. Перед вами третий. А это – первая публикация «Священной теллурической теории» Барнета. Вечерами, когда я рассматриваю иллюстрации в этой книге, меня охватывает мистическая клаустрофобия. Глуби нашего глобуса… Неожиданно, не правда ли? Вижу, что доктор Диоталлеви очарован еврейскими надписями в «Трактате о шифрах» Виженера. Тогда взгляните: первое издание «Каббалы без одежд» Кнорра Христиана фон Розенрота. Господа, полагаю, помнят, что эта книга впоследствии была переведена на английский, неполно и неточно, в самом начале нашего века этим ничтожным Мак-Грегором Мэзерсом… Разумеется, господам кое-что известно о некоей скандальной секте, пользовавшейся немалым успехом у британских эстетов, о «Златой заре». Эта банда фальсификаторов масонских бумаг не могла оставить по себе здоровое наследство. И действительно ее преемники дегенеративны, будь то «Утренняя Звезда» или сатанинские церкви Алистера Кроули, который заклинал демонов с единственной целью добиться благоволения некоторых господ, подверженных «английскому пороку», vice anglais… Знали бы вы, дорогие мои друзья, как много людей, мягко выражаясь, сомнительных приходится встречать тому, кто посвящает себя подобным штудиям. Вы тоже почувствуете это, когда начнете публиковать связанные с этим материалы.
Бельбо воспользовался последней фразой, чтобы перевести разговор. «Гарамон» собирается, сказал он, выпускать несколько книжек в год на эзотерические темы.
– Ах, эзотерические… – улыбнулся Алье, а Бельбо покраснел.
– Ну, так сказать… герметические?
– Ах, герметические… – продолжал улыбаться Алье.
– Ну, хорошо, – сказал Бельбо. – Я употребляю неправильные слова, но вы, конечно, поняли, какого типа книги.
– Ах, – с новой улыбкой отвечал Алье, – не существует типа. Существует знание. Вот что вы собираетесь сделать: открыть издательское пространство подлинному, не извращенному знанию. Для вас, вероятно, это только одно из рабочих направлений, но если мне суждено прикоснуться к этому, для меня это станет походом за истиной, поиском Грааля, queste du Graal.
Бельбо заговорил о том, что подобно тому как заброшенные рыболовом сети вытаскивают на берег пустые раковины и пластиковые мешки, в «Гарамон» безусловно поступят предложения сомнительной серьезности, и издательство ищет квалифицированного рецензента, который сможет отсортировать овец от козлищ, отмечая, в частности, и среди брака все, что не лишено интереса, ибо имеется дружественное издательство, которое было бы вполне в состоянии приютить у себя сочинения не такого уж высокого уровня… Разумеется, затраченные усилия должны быть надлежащим образом компенсированы.
