Пускай твои одежды будут белыми… Если ночь, засвети множество лампад, пусть все озарится… Тогда начинай переставлять буквы, по одной или по нескольку, меняй их местами, передвигай и сочетай до тех пор, пока сердце твое не станет горячо. Будь внимателен к перемещению букв и к тому, что может произойти от их смешивания. И когда ощутишь, что в сердце твоем горячо, когда увидишь, что перестановкой букв тебе удается постичь вещи, которые иначе не удалось бы тебе постигнуть, ни самостоятельно, ни обратяся к Преданию, когда ты готов воспринять наитие божественной мощи, которая войдет внутрь тебя, напряги тогда всю глубину помысла, чтобы вообразить в твоем сердце Имя и Его Ангелов наивысших, как если бы они были человечны и находились перед тобой неподалеку.
– Складно, – сказал Бельбо. – А где в таком разе у них Убежище?
– Шесть ячеек, как мы уже поняли, получили приказ законспирироваться в шести местах, из которых только одно фигурирует под именем Убежища. Что нестандартно. Следовательно, можно сделать вывод, что в других местностях, например в Португалии или в Англии, тамплиеры могли жить не скрываясь, только переменивши свое имя, а вот в этом конкретном месте они должны были прятаться. Я сказал бы, что Убежищем вполне могли бы называть место, в котором схоронились тамплиеры Парижа, когда им пришлось покинуть Тампль. Вдобавок, мне кажется еще и разумным, чтобы маршрут из Англии пролегал через территорию Франции. Почему бы не предположить, что у храмовников сохранялся подпольный центр в городской черте Парижа, в тихом и спокойном месте? Они хорошо понимали, что такое политика, и предполагали, что через два столетия многое в жизни Франции переменится и что возможно станет и во Франции действовать при свете дня, или почти при свете.
– Ладно, пусть едут в Париж. Что потом на очереди?
– Полковник предлагал нам Шартр. Но если мы подставили в третью позицию Париж, мы не можем в четвертую помещать Шартр, потому что План должен охватывать разные государства Европы. Кроме того, сначала мы вырабатывали мистическую версию, с тем чтобы опереть на нее версию политическую. Понимаемое мистически, продвижение тайных отрядов организуется, скорее всего, по синусоиде; поэтому имеет смысл принять к рассмотрению север Германии. И что же? С той стороны воды, с той стороны реки, попросту говоря за Рейном, имеется город, не какая-то там церковь, а целый город, посвященный Богоматери. Мариенбург.
– А с чего бы им назначать свидание в Мариенбурге?
– Потому что это столица тевтонских рыцарей! У тамплиеров с тевтонами отношения не испорчены, как испорчены с госпитальерами. Те-то так и подстерегают, совершенно как некие стервятники, чтобы орден окончательно разгромили, чтобы все богатства перешли к ним. Тевтонский же орден, хотя он тоже основан в пику тамплиерскому (в Палестине, германскими императорами), довольно скоро был переведен на север, чтобы остановить вторжение варваров-пруссаков. И они провернули это так удачно, что в какие-то два столетия превратились практически в империю, объединившую все балтийские территории. Они подмяли под себя Польшу, Литву и Ливонию. Они основали Кенигсберг. Потерпели поражение один-единственный раз – от Александра Невского в Эстонии. И приблизительно в тот момент, когда тамплиеров арестовали в Париже, тевтоны провозгласили своей столицей Мариенбург. Если действительно духовное рыцарство работало над планами завоевания мира, у тамплиеров с тевтонами могла существовать договоренность о зонах влияния…
– Знаете, что я вам скажу на все это? – произнес Бельбо. – Похоже на логику. Переходим к пятой группе. Объясните теперь попликан.
– Не могу, – сказал я.
– Вы меня ужасно разочаровали, Казобон. Наверное, придется спросить Абулафию.
– Ох, нет, – отвечал я, уязвленный. – Абулафия способен подсказать неожиданные связи. Но попликане – не связь, а данное; а данные – это забота старого Сэма Спейда. О йес! Дайте мне несколько дней и ночей.
– Две недели я могу дать вам, Спейд, – отвечал Бельбо. – И если через две недели вы не выставите мне попликан, будьте добры выставить бутылку «Баллантайна» двенадцатилетней выдержки.
