– Отличный экземпляр царского орла, – сказал Салон. – Но с ним еще работы на несколько дней. Я как раз подбирал глаза. – И он показал мне коробку, наполненную роговицами и стеклянными зрачками. Палач, вырвавший глаза у святой Лючии, удавился бы от зависти. За всю свою карьеру он не накопил столько трофеев. – Здесь возни-то побольше, чем с насекомыми. Тем что надо? Коробку да булавочку. А беспозвоночным, например, требуется уже и формалин.
Я задыхался в этой атмосфере морга. – Интересная у вас работа, – промямлил я. А про себя все думал о той живой твари, которая трепетала внутри Лииной утробы. Ледяным холодом меня просквозила еще одна мысль: если Оно умрет, сказал я себе, я хочу его похоронить в земле, чтоб кормило червей, удобряло почву, хотя бы в этом Оно будет живо…
Тут меня всего передернуло, а Салон продолжал бормотать, вынимая из далекого шкафа очень странное создание. Сантиметров тридцати длиной, оно являло собою самого настоящего дракона, рептилию с большими перепончатыми крыльями черного отлива, с петушьим гребнем и распахнутой пастью, нашпигованной мельчайшими зубами, как теркой. – Правда красиво? Это мое творение. Я использовал саламандру, летучую мышь, змеиную чешую. Это подземный дракон. Вот по такому образцу… – Он показал мне на другом столе толстый том ин-фолио, переплетенный в старинный пергамент и с кожаными застежками. – Стоило бог знает каких денег. Я вообще не библиофил. Но эту книгу все-таки хотелось иметь. «Подземный мир» Атаназиуса Кирхера, первоиздание, 1665 год. Вот он и дракончик. Вылитый наш, что скажете? Он живет в стремнинах вулканов. Так свидетельствует почтенный Кирхер, а этот иезуит знал все: известное, неизвестное и невозможное…
– Вы всегда занимаетесь подземельями, – произнес я, вспоминая нашу с ним беседу в Мюнхене и фразы, подслушанные мною в замке через Дионисову трубу.
В ответ он распахнул свой атлас на другой странице. Изображение земного шара в разрезе; почернелая набухшая шишка, проникнутая паутиной пылающих вен, змееподобных и ярких. – Если только Кирхер был прав, в недрах земли скрывается не меньше троп, чем те тропы, которыми изборождена ее поверхность. Все, что свершается в мире природы, питается теплом, испускаемым отсюда.
(Я же думал о Черной Дее и о Лии, ее чреве, в котором сокрыто Оно, готовящееся извергнуться из вулкана.)
– И в мире людей все, что задумывается, отсюда берет начало…
– Это кто говорит, Кирхер?
– Нет, Кирхер пишет только о мире природы… Однако примечательно, что вторая половина этой книги посвящена алхимии и алхимикам. Именно здесь – вон, видите, где отмечено место, – содержатся обвинения против розенкрейцеров. Заметьте, в трактате о подземном мире! Казалось бы, при чем тут розенкрейцеры? О, Кирхер прекрасно знал, какая связь между вещами. Дело в том, что последние тамплиеры убежали в подземельное царство Агарту…
– …и до сих пор живут там… – поддел его я.
– … да, до сих пор, – отрезал Салон. – Не в Агарте, так в других катакомбах. Может, прямо под нашими ногами. Теперь вот и в Милане метро прокопали. А кому это выгодно? Кто руководил работой?
– Инженеры-метростроевцы, – ответил я.
– Ну-ну, продолжайте прятать голову в песок. А тем временем ваше неподражаемое издательство публикует книги весьма непроверенных личностей. Сколько евреев среди ваших авторов?
– Мы не смотрим в штаны нашим авторам, – резко ответил я.
– Я не антисемит, можете не думать. У меня есть и друзья-евреи. Я только говорю о некоторых евреях.
– О каких, к примеру?
– Известно о каких.
Он открыл свой чемоданчик. В невообразимом беспорядке там были напиханы воротнички, резинки, кухонные принадлежности, кокарды с гербами разных училищ. Там были даже вензель царицы Александры Феодоровны и орден Почетного легиона. Во всех этих изображениях он в своем безумии находил печать Антихриста, в форме либо треугольника, либо двух взаимоналоженных треугольников.
