– Я адепт, еще не допущен до высочайших секретов ТРИС. Я готовился в молчании, в медитации, сопредельной тайне Бафомета. В сознании, что Великая Дея творится о шести нетронутых печатях. Что только перед скончанием мы узнаем тайну седьмой печати.
– Как ты был принят?
– Взойдя по перпендикуляру к Маятнику.
– Кто тебя принял?
– Мистик-Легат.
– Ты узнал бы его?
– Нет, ибо он был маскирован. Мне известен в лицо только Рыцарь на одну степень выше меня, а тому известен лишь Измеритель на степень выше его степени, и так каждому известен лишь один. И я желаю того же.
– Что деет Сатор Арепо?
– Tenet Opera Rotas.
– Что деет Сатан Адама?
– Tabat Amata Natas. Mandabas Data Amata, Nata Sata.
– Ты доставил женщину?
– Да, она здесь. Я передал ее тому, кто был мне указан. Она готова.
– Ступай же и будь готов.
Диалог проходил на весьма приблизительном французском. Покончив с этим, Браманти сказал: – Братья, мы собрались во имя Единого Ордена, Ордена Неизвестного, к которому до вчерашнего дня вы и не ведали, что принадлежите, а принадлежали к нему всегда! Поклянемся же. Анафема профанаторам тайны! И анафема сикофантам Оккультного, анафема тем, кто сделал позорищем Ритуалы и Таинства!
– Анафема!
– Анафема Невидимому Коллегию, ублюдкам Хирама и вдовицы, и магистрам оперативным и спекулятивным Великой лжи Востока и Запада, Древней, Принятой и Исправленной, Мизраиму и Мемфису, Филофетам и Девяти Сестрам, Строгому Правилу и Порядку Храма восточного, Иллюминатам Баварии и Авиньона, Кавалерам Кадоша, Избранным Коэнам, Совершенному Дружеству, Рыцарям Черного Орла и Святого Града, Розенкрейцерам Англии, Каббалистам Златорозового Креста, Золотой Заре, Католическому розенкрейцерству Храма и Грааля, Утренней Звезде, анафема Astrum Argentinum, анафема Телеме, Вриль и Туле, анафема древним и мистичным узурпаторам наименования Великого Белого Братства, Наблюдателям Храма, анафема всем Коллегиумам и Приоратам Сиона и Галлий!
– Анафема!
– Кто бы по простоте, по повелению, из прозелитизма, расчета либо же по злой воле ни был инициирован в ложу, коллегиум, приорат, капитул, орден, которые незаконно апеллируют к Неведомым Верховникам и Старшинам Мира, да отречется этой же ночью и да испросит в исключительном порядке принятия духовного и телесного в ряды единственного Истинного Правила, ТРИС, Тамплиеров-Рыцарей Интернациональной Синархии, в триединый и тринософский мистический и секретный орден Тамплиеров-Рыцарей Интернациональной Синархии!
– Под сению крил твоих!
– Пусть же войдут местодержатели тридцати шести постов высшей тайной иерархии!
И в то время как Браманти выкликал одного за другим избранных, они входили в литургических одеждах, каждый неся на груди Золотое Руно.
– Кавалер Бафомета, Рыцарь Шести Нетронутых Печатей, Кавалер Седьмой Печати, Кавалер Тетраграмматона, Рыцарь-Каратель Флориана и предателя Ноффо Деи, Рыцарь Атанора… Достопочтенный Измеритель Вавилонского Столпа, Достопочтенный Измеритель Великой Пирамиды, Достопочтенный Измеритель Кафедральных Соборов, Достопочтенный Измеритель Храма Соломона, Достопочтенный Измеритель Садов Палатинских, Достопочтенный Измеритель Храма Города Солнца…
Браманти выкликал титулы, а их носители группами вступали в зал, и я, как ни силился, не успевал различить их по титулам, однако несомненно в числе первой дюжины вошли Де Губернатис и старик из книжной лавки Слоан, профессор Каместрес и другие, виденные мною на мистическом празднике в Пьемонте. По-видимому, степень Кавалера Тетраграмматона относилась к господину Гарамону. Он вошел чопорный, иератичный, полный сознания своей новой роли. Подрагивающими руками он то и дело ощупывал свой нагрудный знак Золотого Руна. Тем временем Браманти продолжал: – Мистик-Легат Карнака, Мистик-Легат Баварии, Мистик-Легат Барбелогностиков, Мистик-Легат Камелота, Мистик-Легат Монсегюра, Мистик-Легат Сокровенного Имама… Верховный Патриарх Томара, Верховный Патриарх Килвиннинга, Верховный Патриарх Сен-Мартен-де-Шан, Верховный Патриарх Мариенбада, Верховный Патриарх Невидимой Охраны, Верховный Патриарх in partibus Скалы Аламута…
