– Даже еще хуже. В первый раз я не доверяю посторонним мужчинам. И еще скажи пожалуйста, ты что, решил в этом специализироваться? То тамплиеры, теперь розенкрейцеры… Ты, скажем, Плеханова отчего не читаешь?
– Я через сто двадцать лет поеду искать его гробницу. Если Сталин ее не закатал бульдозером…
– Вот балда. Не читай минутку, я схожу в ванную.
Еще знаменитое побратимство Розы и Креста предупредило, что весь подлунный мир охвачен бредовыми провозвестиями. И действительно, как только появился этот призрак (хотя в «Fama» и в «Confessio» доказывается, что дело шло об обыкновеннейшей забаве для досужих умов), тут же он породил и надежду на всеохватную реформу, и породил явления частично смехотворные и абсурдные, а частично невероятные. И от этого честные и порядочные люди самых различных стран взялись потешаться и насмехаться над ними, дабы они открыто выступили бы в свою защиту или чтоб убедиться, что те способны появляться перед названными побратимами… при помощи Зеркала ли Соломона или иным оккультным способом.
Дальше было еще интереснее, и к возвращению Ампаро я готов был вкратце изложить ей все, что происходило после публикации манифестов. – Невероятная история. Манифесты выходят в эпоху, когда подобных сочинений бытовало множество, все алчут обновления, золотого века, райских услад ума. Жуткая суматоха, одни копаются в магических текстах, другие топят печку, чтобы вытопить золото, кто-то повелевает светилами, кто-то составляет секретные алфавиты и универсальные языки. В Праге Рудольф Второй переоборудует свой двор в алхимическую лабораторию, приглашает Коменского и Джона Ди, астролога английского короля; Ди описал все тайны мироздания на нескольких страницах в сочинении «Иероглифическая монада». Лейб-медиком Рудольфа Второго работает тот самый Михаэль Майер, которому принадлежит книга о визуальных и музыкальных эмблемах «Atalanta Fugiens» – вакханалия философских яиц, змеи, кусающие собственный хвост, сфинксы… Ничто не может сравниться в ясности с тайными шифрами. Все на свете являет собой иероглиф чего-то иного. Ну вообрази: Галилей швыряет камни с Пизанской башни, Ришелье играет в монопольку с половиной Европы, а тут все гуляют выпучив глаза, чтобы проницать письмена мира: попробуйте объясните-ка им законы притяжения! Им-то известно, что за этим (вернее говоря, над этим) скрывается нечто посущественнее. И оно имеет имя: Абракадабра! Торричелли изобретает барометр, а те устраивают балеты, водопады и фейерверки на Палатинском холме в Гейдельберге. Между тем наклевывается Тридцатилетняя война.
– Мама Кураж пакует чемоданы.
– Да, но и эти тоже не сильно обрадовались. Правда, курфюрст пфальцский в девятнадцатом году завладел богемской короной, думаю, в основном потому, что ему ужас как хотелось поуправлять Прагой, «заколдованным городом», однако Габсбурги через годик вставили ему фитиль при Белой Горе, в Праге перебили всех протестантов, у Яна Коменского сожгли дом, библиотеку, убили жену и ребенка. Сам Коменский продолжал скитаться по дворам Европы, рассказывая, какой великой и многообещающей была теория розенкрейцеров.
– Несчастный человек. Ты хотел бы, чтоб он утешался барометрами? Кстати, извини, женскому уму не все доступно. Кто, говоришь, написал манифесты?
