Байер отъехал вместе со стулом от стола и встал. Его громоздкая фигура, казалось, заполнила все небольшое пространство кабинета.
Он открыл дверцу тумбочки и достал пакет молотого кофе, закрытый длинной прищепкой с ложкой на конце.
– Выглядит слегка как паранойя, да? – с короткой усмешкой бросил он, включая кофеварку.
– Без «слегка». И вообще, это на вас непохоже.
– Ну, у меня есть оправдание. Я боюсь. Боюсь… за вас. Я уже уверен: за всеми этими загадочными историями последних месяцев стоит тот, кто хочет вас уничтожить, а я никак не могу выйти на его след.
– Но почему вы вдруг заинтересовались семьей Ксении? Они меньше всего подходят для роли мстителей.
– Утром, пока стоял в пробке, решил еще раз пройтись по скрытым мотивам. Тут же скрытые… Помните того доброго дедулю? Моего соседа по подъезду?
Год назад сосед Байера, милый старичок, одним тихим вечером вышел из темноты и шарахнул ломом по голове сидящего на скамейке соседа снизу, учащегося техникума, за то, что он накануне устроил в своей квартире вечеринку, воспользовавшись отъездом родителей на дачу. Парень попал в больницу с открытой черепно-мозговой травмой. На суде дедушка высказал глубокое сожаление о том, что в последний момент лом выскользнул из его рук и не пробил голову негодяя, как было задумано. За месяцы, прошедшие от момента нападения до суда, обвиняемый ничуть не остыл. Как будто рэп, сотрясавший стены его жилища в ту ночь, сломал в нем стержень, на котором до того вполне уверенно держались адекватность и благовоспитанность.
– О!.. – сказала я.
– Вот-вот.
– Я поняла, но это не тот случай, с какой стороны ни посмотри. Мы сами тогда пострадали. Я физически, Аким морально. Ведь он тоже был там, танцевал со своей девушкой и обернулся на крик в тот момент, когда мы с Ксенией уже были за пределами окна. Он не мог себе простить, что не почувствовал, что не посмотрел в ту сторону на несколько секунд раньше… Он вообще очень тяжело перенес всю эту историю, обвинял себя. И совершенно напрасно. Он не мог предотвратить эту трагедию. Он понятия не имел, что сделает Ксения. Да и никто не имел понятия… Потом же было расследование, всем задавали вопросы, ее родственникам в том числе. Она была веселая, порой несколько эксцентричная, но в целом вполне уравновешенная. Я думаю – и следствие пришло к тому же выводу, – что мысль о самоубийстве периодически мелькала в ее голове, не становясь основной. «На задворках сознания», как выразился психиатр… И вот ситуация, представьте: замкнутое пространство, приглушенный свет, красивая музыка, тот, в кого ты влюблена, танцует с другой… Внезапное решение, Эдгар Максимович. Так бывает.
– Я не отрицаю. Бывает и не такое. И все же.
– Опять вы со своим «и все же… Я вам говорю: нет смысла тратить время на проверку этой версии.
– Как скажете. Вот ваш кофе. Только одна маленькая просьба…
– Выкладывайте.
– У меня есть шоколадное печенье. Съешьте хотя бы пару штук.
– Ну, раз шоколадное…
– На улице льет как из ведра. А я был на месте происшествия, вымок там насквозь. Заехал домой переодеться. Теперь вот опять на работу, но решил сначала к вам заглянуть – вдруг вы дома. Все равно сегодня хотел звонить и просить о встрече.
Тамраев пришел без звонка, с тремя розочками. Я взяла их и положила на стол, но под его печальным взглядом все же налила воды в высокий пивной стакан и сунула туда цветы.
– Есть новости? – без особого интереса спросила я, доставая чашки.
Лева нареза́л хлеб и сыр, все – не по-мужски тонкими ломтями.
Тамраев взял стул, присел к столу.
– Кое-что, – ответил он и слегка улыбнулся.
Мое сердце замерло, а потом подпрыгнуло сумасшедшим рывком. До меня дошло – как-то сразу, в одно краткое мгновение, осенило кристально ясно, без тени сомнения: на этот раз Тамраев действительно добыл нечто стоящее.
Я села, прямо глядя на него.
– Выкладывайте, Роман.
Он кивнул.
– Помните, я вам показывал фото, ваши фото, с той дорогой, машинами?..
– Зеленая «Нива» свидетеля?
– Цвет у нее хаки оказался, владелец отставной полковник, служака, машине уже почти тридцать лет, и он ее красит только в хаки. Маленькая придурь, так-то он вполне разумный мужик. Он вспомнил тот случай на шоссе. Говорит, ехал в Невинск, к матери. Он работает посменно и к ней ездит раз или два в неделю. Перед заправкой его обогнал джип на бешеной скорости. Отставник наш ему вслед сигналил, разозлился очень. Потом на заправке он заметил такую же «Ниву», как у него, только действительно зеленую, неухоженную, с пятнами ржавчины. Перекинулся парой слов с владельцем. Тот был дядька постарше его, с жуткими мешками под глазами, на вид совсем больной. Уехал он минут на пять раньше, а отставник еще в туалет заходил. Километра через три, говорит, какая-то красная машина навстречу промчалась, тоже на огромной скорости. А несколько минут спустя он увидел припаркованную на обочине эту зеленую консервную банку. Владелец копошился у задней дверцы, со стороны обочины. Отставник сначала хотел притормозить, поделиться негодованием – ездят лихачи как хотят, надо таких прав лишать, – но передумал, поехал дальше.
