Мы просидели втроем еще около часа, разговаривая о разном. Тамраев рассказывал что-то смешное из своей практики следователя, я смеялась вместе с ним и с Левой, почти не понимая чему – мои улыбки, мой смех, мои реплики («Серьезно? А она что?», «Не может быть…») были фальшью от и до. Я думала только об одном: это правда? Это правда? Как там он говорил Лике… Если бороться со злом его методами, то рано или поздно ты окажешься на его стороне. Когда-то я думал иначе. И действовал тоже иначе. Аким?.. Нет, этого не может быть. Этого просто не может быть.
– В «Новостях» сказали, завтра лето вернется на один день, будет около шестнадцати градусов и солнечно, – прорвался сквозь мои мысли голос Левы. – Если синоптики не врут… У вас какие планы на завтра, Анна?
– А что ты хотел? – спросил его Тамраев.
– Да подруга материна просила отвезти их на озеро. Хочется тетушкам побыть на свежем воздухе, ну и в целом – природа и солнце, все-таки последний, наверное, теплый день перед наступлением холодов.
– Конечно, Лева, – сказала я. – Никаких проблем.
– А вы что будете делать? – поинтересовался Тамраев, невинно глядя на меня синими глазами. Я только сейчас заметила, что глаза у него красивые, не только цветом, но и формой – миндалевидной, а ресницы темные, стрельчатые.
– Работать, – коротко ответила я.
– Жаль… Я хотел вас на пикник пригласить. У меня есть пара отгулов…
Я покачала головой:
– Простите, Роман, не получится.
– Да я понимаю…
Мои мысли снова блуждали далеко отсюда, и Тамраев наконец это заметил, вдруг вспомнил про работу, распрощался и ушел. А я еще несколько минут сидела в прострации, не замечая Леву, который убирал со стола и мыл чашки.
Что это было? Вот это все – случай с Волзиковым, рассказ Опарина, воспоминания старого следователя… Что это? Какое отношение это имеет к моей жизни? Но с каждой секундой все больше меня жгло изнутри постепенное, неумолимое постижение факта: да, имеет. Это имеет прямое отношение к моей жизни.
Утром, после пробежки и двух чашек крепкого кофе, я все еще пребывала в подавленном настроении, чувствуя себя расколотой на множество кусков. Я уже не я. Пока не я. Пока нет сил собрать все эти куски воедино и склеить их. Потому что я начинаю понимать ситуацию, начинаю видеть уже не разрозненные фрагменты большой картины, а всю картину целиком. От меня еще многое скрыто, но в основном я на правильном пути.
Звякнул мобильник – эсэмэс от механика Андрея:
Синоптики не обманули, день действительно сиял и искрился ярким солнцем.
Я съездила на совещание акционеров завода, а к трем вернулась домой.
Вскоре пришел визитор, я проводила его в большую комнату, несмотря на укоризненные взгляды Левы («Договаривались, что вы их будете в “Фениксе” принимать», – шепнул он мне. Я не ответила). Мысли по-прежнему крутились вокруг одной темы: неужели все это правда? Вспышки воспоминаний из разных лет не давали ответа. Я не видела в прошлом ничего, что могло бы подтвердить подозрения. Разве я знала человека лучше моего брата? Разве мог мой интеллигентный умный отец совершить настоящее зло? Что было скрыто от меня? Почему? И так минута за минутой:
История визитора, к счастью, была не тяжелой. Скорее, человек просто ошибся, но имел еще шанс все исправить. Так что хотя бы его боль почти не коснулась меня.
Через полтора часа я вышла из дома, мрачно кивнула Вадиму, села в такси и поехала в автомастерскую.
На обратном пути небо вдруг потемнело, затянулось тучами; пролился небольшой дождь, но затем снова выглянуло солнце, осветило пространство ясным чистым светом.
«Ауди» катилась по дороге, послушно откликаясь на движения моих рук. Брат Абдо, появившись на соседнем сиденье, поглядывал на меня с тревогой.
Подъехав к дому, я вышла из машины. Возле своего «BMW» стоял Вадим, с хмурым видом глядя в экран смартфона.
– Поезжай домой, – сказала я ему. – Я сейчас уеду и вернусь поздно.
Он молча покачал головой.
