– Понял. А я всегда так на новом месте – верчусь в постели, верчусь, потом встаю… – Он разлил чай по чашкам, поставил их на стол. – Сушки будете? Я тут нашел пачку, правда, половину уже съел…
В неярком желтом свете кухонной лампы он казался совсем юным, но позже, когда мы уже пили чай, мирно болтая о разном, я поняла, что ему скорее ближе к тридцати, чем, как мне показалось поначалу, к двадцати пяти.
Если б я не была так наглухо закрыта, может быть, я могла бы впустить его в свой ближний круг. Хотя какой там ближний круг… Давно никого не осталось. Но Лева мне понравился. Он был обаятелен, учтив в меру, хорошо воспитан (перед тем, как снова сесть за стол, сбегал в комнату и надел футболку). К тому же он оказался прекрасным рассказчиком. Я с удовольствием слушала его повествование, пересыпанное занятными подробностями, о том, как он пришел на службу в полицию после двух лет учебы на историческом факультете. Началось с того, что однажды Лева познакомился в баре с парнем, который оказался его двоюродным братом («не совпадение – чудо!»). Они установили этот факт случайно, в процессе беспечной болтовни за рюмкой бренди. Дальше – больше. Кузен поведал ему некоторые семейные тайны, так-то и выяснилось, что Левин отец вовсе не был геройским летчиком-испытателем, разбившимся, когда мальчику было два года, а просто-напросто бросил сына, не признал его.
Умные темно-серые глаза Левы были непроницаемы, поэтому, хотя он, рассказывая, посмеивался и качал головой, я так и не сумела понять, как на самом деле он отнесся к этой информации от новообретенного брата. Но результатом разговора в баре было то, что Лева вознамерился отыскать отца. Поиски застопорились сразу – мать Левы никогда не была замужем за этим человеком, к тому же после раннего инсульта практически не говорила и плохо двигалась, на все вопросы сына отвечала непонимающим взглядом, так что ему не удалось даже узнать у нее отчество и фамилию отца (его имя – Сергей – он знал и раньше, если, конечно, теперь можно было верить тому, что в детстве рассказывала ему мать: «Тебе исполнилось всего два, когда раздался тот страшный звонок – Сергей погиб, испытывая истребитель…» –
Меня такой поворот не удивил – не он первый и не он последний прервал уверенный ход своей жизни ради какой-то странной для окружающих сверхидеи. Служба его вполне устраивала, и он намеревался остаться в полиции, найдет отца или нет; возможно, сделать карьеру, а возможно, в качестве опера заниматься живой работой, – то есть он окончательно определился, и это было главное для него. А поиски отца за восемь лет не принесли почти ничего.
– Ничего?
– Почти, – таинственно улыбнувшись, повторил Лева, и я не стала расспрашивать дальше.
У меня было смутное ощущение, что я выслушала рассказ визитора, просто не записала его. Потому что была в этой Левиной истории боль, даже несмотря на то, что ему удалось ее никак мне не показать, но факт говорил сам за себя: он продолжал искать отца год за годом, сверхидея никуда не делась, никак не видоизменилась. Я встречала уже таких людей, именно в качестве визиторов.
В зацикленности на чем-то одном есть огромная проблема: это не дает двигаться дальше, развиваться. Но Леве я не стала об этом говорить. Каждый решает сам, как жить. Я же зациклилась на поиске брата и точно так же не собиралась ничего менять в этом плане, так что не мне указывать другим людям правильный путь.
Часы показывали начало четвертого, когда я поняла, что стала терять нить беседы. Лева заметил это и зевнул, как бы случайно, прикрыв рот ладонью. Я оценила его деликатность, встала, пожелала ему спокойной ночи и ушла к себе.
Около девяти утра, предварительно позвонив, приехал Байер.
На Леву он бросил взгляд искоса, без эмоций, кивнул ему и больше на него не смотрел.
Пока я варила кофе на всех (Лева взял табурет и тактично сел на расстоянии от нас – у окна), Байер, положив на стол папку, докладывал, какую информацию он и его сотрудники нашли на Дениса.
– Ну, особых сюрпризов нет. По сути, он вам практически все о себе рассказал верно. Итак, Денис Волков. Тридцать восемь лет. Разведен, живет один в квартире, доставшейся по наследству от бабушки. Из семьи – никого. По профессии актер, работает в нашем драмтеатре…
– А, все-таки актер…
