«Взбунтоваться и напасть- безоружным на вооружённых, значить всё равно погибнуть; ослушаться и не прийти? К огромному сожалению, тех кто не пришёл, выловили и расстреляли впоследующие дни. Так, что же, что они должны были сделать?!»
На этот вопрос, пожалуй, должны ответить те, кто оставил их на произвол судьбы. Её боль была невыносимо сильной, жгла и рвала всё изнутри, звеня погребельным перезвоном в ушах.
Часть четвёртая. Дорога выживания.
Эпиграф:
«Среди чёрных туч расового безумия, среди ядовитого тумана, человеконенавистничества сверкали вечные, неугасимые звёзды разума, добра, гуманизма.»
Василий Гроссман.
«Как бы трудно вам не было - никогда не меняйте красоту своей души на мёртвый холод камня! Даже если вас сломали - прорастайте заново.»
Владимир Фролов.
Глава 1 Праведники мира.
Идя впереди, Иван Петрович в какой-то миг осознал, что не слышит шагов Майи позади себя. Вернувшись, он нашёл её без сознания, лежащей на мокрой земле и, уложив девочку под ель, где было суше, пошёл за помощью к Евдокии Андреевне.
В каком-то отдалённом уголке сознания, словно в тумане, Майе запомнилось, как её подхватив под руки и за ноги, несли через лес к дороге, как тряслись куда-то на подводе, как уложили на скамье в тёплой хате. С самого утра, решив устроить банный день, хозяйка дома растопила печь и нагрела два больших чугуна воды. Сидя, как во сне, в большой жестяной лохани, Майя отмокала от налипшей на ней грязи и сгустков крови, слипшиеся комками волосы невозможно было расчесать и их просто коротко постригли. Дуся, осторожно моя мочалкой избитое, в лиловых кровоподтёках тело девочки, глотала слёзы и всё приговаривала:» Что же это за нелюди такие?!»
Теперь вымытая, одетая в платье и кофту хозяйки, великоватые ей по размеру, она сидела за столом и поддерживала, согнутыми в локтях руками, странно отяжелевшую, повязанную белым платком голову. Дуся вынула чугунок с печи и открыла крышку, стойкий, опьяняющий запах борща разнёсся по дому, но Майе совсем не хотелось есть, у неё закружилась голова и, закрыв глаза, она провалилась в темноту. В этой кромешной тьме иногда появлялись видения: то какой-то мужчина в летах осматривал её и встревоженный голос Дуси всё выспрашивал у него:» Доктор, что с ней?», то слышался шёпот испуганных детских голосов.
Майя пролежала без сознания, в тифозной лихорадке, три долгих недели. Открыв глаза, она увидела две детские черноволосые головки, робко выглядывающие из-за печной занавески и с любопытством смотревшие на неё.
